Немощь тела не сильно ее заботила. Больше всего девушку угнетала неизвестность. У нее даже появлялась мысль остаться здесь навсегда. Здесь, в монастыре, ей было спокойно. Здесь у нее появились подруги. Здесь все шло согласно заведенному распорядку, не было пугающей неизвестности и, самое главное, здесь не было ее ужасного опекуна. Но, Лу это чувствовала, скоро ей предстоит отправиться назад, в тот еще совсем недавно такой знакомый и ставший вдруг враждебным мир, откуда она пришла. Она наследница довольно больших земель и ей не дадут уйти в монастырь, не позволят, чтобы эти земли отошли монахам. Лу это знала и понимала, но не могла и не хотела принять. Теперь иногда она даже сожалела о том, что не родилась в какой-нибудь не очень богатой семье.
Девушка так глубоко задумалась о своем, что не услышала хруста замерзшей травы и тонкого звона прозрачного льда, образовавшего кромку вдоль берега ручья.
- Лу – затараторила на бегу маленькая смуглая девочка лет десяти – тебя зовет мать-настоятельница. Девочка с живостью и любопытством посмотрела на Луизу. - Зачем ты ей могла понадобиться? – не удержалась она от вопроса. – Может быть, нашелся кто-нибудь из твоих родственников? Или тебя призовут ко двору?! Я видела, утром приехал посыльный из Парижа!- продолжала тараторить она.
- Как это чудесно! Ты будешь блистать на балах при дворе, в тебя будут влюбляться храбрые рыцари! – девочка мечтательно прикрыла глаза и покружилась, сделав несколько танцевальных па, воображая себя на одном из таких балов. – Беги же скорее! – в нетерпении добавила она. Я, кажется, просто лопну сейчас от любопытства - и, не удержавшись, топнула своей маленькой ножкой. - Как ты можешь быть такой равнодушной?! – удивилась девчушка, так и не получив ответа ни на одну из своих торопливых реплик.
Вот и настал тот момент, когда враждебный мир ворвался в ее мирное существование. О ней вспомнили, и теперь она будет пленницей своих опекунов. Луиза не знала, чего ей ждать. Единственный, кто знал о том, что она находится в монастыре, был Равенкур. Лу покачала головой, - ждать хороших известий от опекуна не приходится. Ходили слухи (а слухов, как известно, без причины не бывает), что барон де Равенкур пополняет свою казну на большой дороге, зарабатывая себе на жизнь грабежом и разбоем. Лу, зная барона, верила этим слухам. Она боялась своего опекуна и ненавидела его. Что он задумал на этот раз? – тревожно подумала она.
- Бет, меня, вероятно, скоро заберут отсюда – сказала она мягко, но при этом сердце ее сжалось, словно предчувствуя беду. Луиза поднялась со ствола дерева, на котором она сидела и, взяв Бет за руку, направилась к покоям матери-настоятельницы.
***
Аббатиса стояла у окна и смотрела на лес за стенами монастыря. Она была уже немолода. Всю свою взрослую жизнь прожила она в этих стенах. Семья ее была небогата и не могла дать ей приданого. Что оставалось делать девушке из благородного семейства без приданого? Таких никто не берет замуж. Разве хотела она быть монахиней? Конечно, нет. Она хотела выйти замуж, блистать в свете, но ее мечтам не суждено было сбыться. Родители отдали ее в монастырь. Приняв постриг, честолюбивая девушка достигла вершин, став настоятельницей женского монастыря, однако это не мешало ей завидовать более удачливым и богатым светским дамам. Эта зависть сжигала ее изнутри и вынуждала следить за жизнью местных и столичных щеголей и похождениями светских дам. Аббатиса старательно собирала все сплетни и слухи, а затем обсуждала их с преданной своей приспешницей. Новость, которую принес ей королевский гонец, была самой невероятной, и сейчас мать-настоятельница завидовала одной из своих подопечных, однако показать это кому-либо было бы ошибкой.
- Анна-Луиза – торжественно сказала мать-настоятельница, едва та вошла. - Ты удостоилась великой чести. Сам король Франции решил устроить твою судьбу. Тебе уже почти тринадцать лет. Девушка твоего возраста и положения уже давно должна была выйти замуж – аббатиса брезгливо посмотрела на девушку - но ты долго болела, а твои родители не успели позаботиться об этом. Упокой, Господи, их души! - Произнося последние слова, настоятельница привычно взглянула вверх, словно вознося молитву, затем взгляд ее скользнул по девушке.
«Да, не повезло графу» – подумала она. Девушка, стоявшая перед ней, была не то чтобы некрасива, но непривлекательна – это уж точно: длинные тусклые пряди неопределенного мышиного цвета; бледная кожа, лишенная румянца, имела слегка землистый оттенок; невысокая, хрупкая, скорее даже чересчур худая, не оформившаяся еще фигура, больше похожая на мальчишку. Разве такая внешность привлечет внимание де Сомбре? Он – прославленный сердцеед и искуситель. К его ногам падали самые знатные и прекрасные дамы Франции. «Графу-то, может, и не повезло, но девчонке-то повезло, это точно» – с завистью подумала мать-настоятельница. «Такого мужа еще поискать: богатый, знатный, красивый, в милости у короля,- чего еще желать?»