Чтобы окончательно не ослабеть и не впасть в состояние безысходного отчаяния и апатии, Анни ходила по камере, выполняя своего рода упражнения для восстановления сил. Она должна жить и должна выбраться отсюда. Любой ценой. Ее сын, ее крошка не выживет без нее. Старая Маго не долго сможет присматривать за ним. Зная отношение к ним жителей деревни, девушка догадывалась, что они не оставят в деревне Робби, а тот еще слишком мал, чтобы выжить в одиночку.
Пока она привычно передвигалась вдоль стен, снаружи послышался какой-то шум. В это время суток никто и никогда не приходил в мрачное узилище. Шаги смолкли у ее двери, послышался звон ключей и дверь, скрипя, отворилась. В комнату вошли два человека. Сморщив от отвращения и смрада носы, они переглянулись и сделали женщине знак следовать за ними.
Анни шла за своими тюремщиками, спотыкаясь и покачиваясь. Подъем по лестнице был для нее тяжким испытанием. Ее слабость (следствие травмы) усиливалась постоянным недоеданием, но вот, наконец, и свежий воздух. Девушка жадно хватала его открытым ртом, как рыба, выброшенная на берег. Яркое солнце слепило глаза, привыкшие к темноте камеры. Грубый толчок в спину вернул ее к действительности. Анна упала, и тут же послышался глумливый хохот сторонних наблюдателей. Работающие во дворе слуги и просто любопытствующие, прослышав о том, что господин сегодня будет судить воровку, в предвкушении развлечения постарались быть на месте, чтобы ничего не пропустить. Развлечение началось, как только пленницу вывели из темницы.
- Ну и страшилище!
- А воняет! Так не пахнут даже свиньи!
- Воровка!
Гул голосов, обсуждавших жертву, сливался в хор, поющий песню смерти. Анна побледнела. Ее обвинили в воровстве. Это грозило ей, если не смертью, то большим денежным штрафом или пожизненным заключением. Она должна выбраться отсюда! Должна! Но она еще очень слаба. Собрав последние силы, женщина поднялась и гордо посмотрела на обидчиков. В ее взгляде читалась такая сила, что толкнувший ее мужчина невольно опустил глаза.
Роланд молча наблюдал за женщиной и восхищался ее мужеством. Она, безусловно, была горда. Ее царственная осанка вызывала невольное уважение. Он вспомнил о ней сегодня, когда посещал конюшни. Непростительная беспечность. Прошло уже две недели. Незнакомка давно могла выздороветь и уйти. Никто не позаботился сообщить ему о том, что она пришла в себя. Хорошо еще, де Каль поместил ее в тюрьму. Роланд хотел поговорить с женщиной наедине, но в таком виде ее нельзя было впустить в замок. Запах, исходивший от нее, долетал даже до него, хотя он и находился на довольно большом расстоянии от пленницы.
- Жанна, - он обернулся к проходящей мимо домоправительнице – пусть женщины вымоют ее, дадут ей чистую одежду, и приведи ее в мои покои. Граф развернулся и пошел в сторону конюшни. Прямо за ней он решил устроить ристалище и теперь хотел прикинуть, где, что и как разместить.
Дознание.
Неожиданный уход господина вызвал в толпе слуг новые насмешки. Толпа, не имея других развлечений, развлекалась тем, что оскорбляла беспомощную женщину. Хорошо хоть никто не трогал ее. Только браные слова да ругань доносились до нее. Но это она сможет пережить. Должна. Робби важнее. Она должна жить.
Хозяин не возвращался, и толпа начала испытывать разочарование и недоумение. Что же будет дальше?