Шел уже второй месяц, как Анни была изгнана из замка. Она устала, и только желание найти сына гнало ее вперед. Она побывала в замке де Греве, но узнала там только то, что барон выехал в гости к своему господину и другу – графу де Сомбре. Это ужаснуло ее. Вернуться туда. Это опасно. Очень опасно. Она боялась. Боялась за Робби, боялась за себя, но больше всего она боялась себя. Она боялась, что стоит ей увидеть Роланда и она не сможет ему противиться, станет мягким воском в его сильных руках. Как же она тоскует по нему. Но он теперь не захочет даже взглянуть на нее. Ведь он сам выгнал ее. Господи, как он ее обзывал. Что она сделала не так? Почему он поверил кому-то, кого не знал? Почему он не поговорил с ней? Он ей не доверяет. Эта мысль была больнее всего. Она долго думала над этим и поняла, что тоже не доверяла Роланду, умолчав о Робби. Может быть, скажи она ему о сыне, все случилось бы иначе. Может быть, они могли бы быть счастливы. Глупая. На что она надеется. Он граф. Он никогда не женится на крестьянке. Даже тогда, когда они проводили вместе такие восхитительные жаркие ночи, он собирался жениться на другой. Ревность точила ее сердце, заставляя ненавидеть его и себя. Себя – за слабость, за то, что не может перед ним устоять. Как же она от всего устала. От борьбы с окружающим ее жестоким миром, где за место под солнцем нужно было бороться. Она устала от себя, от постоянной борьбы с собой. Она устала от тоски и тревоги за сына. Она устала от пыльных дорог и от ударов судьбы, которые сыпались на нее постоянно. Чем она прогневала Господа, что он посылает ей эти испытания? От таких размышлений оторвал ее колокольный звон. Она уже приближается к деревне. Нужно быть особенно осторожной, хотя вряд ли ее ищут так долго и так близко от замка.
Войдя в деревню, Анни направилась к церкви – центру всей деревенской жизни. Здесь можно было узнать все новости округи, а если повезет, то и найти ночлег. Она расположилась на ступенях церкви, решая, куда идти дальше. Сразу в замок идти опасно. Проще пожить в деревне. Надо узнать, нет ли пустых домов. Так она сидела, размышляя, когда вдруг услышала какой-то шум. К церкви бежала пожилая крестьянка. Она постучала в двери церкви, затем, не получив ответа, кинулась к аккуратному домику, прилепившемуся к церковной ограде, по-видимому, домику священника. Хозяина не было дома. В изнеможении женщина прислонилась к церковной ограде, шепча «Что же будет, что же теперь будет».
- Могу я чем-нибудь помочь? – спросила ее Анни
- Чем ты сможешь помочь? – удивилась женщина. – Маленькую Эделину порвал волк. Она умирает, нужен священник, а его нет. Верно, пошел в соседнюю деревню. Жаль, дитя помрет без причастия.
- Может быть, я смогу чем-нибудь помочь несчастной. Я знаю травы. Мы в монастыре часто выхаживали людей с различными травмами. Позвольте, я посмотрю девочку – взмолилась Анни.
- Хуже уже не будет, так что пойдем, может, ты хоть немного облегчишь ее страдания.
Пожав плечами, женщина устало направилась к крайнему домику. Анни пошла следом. Они остановились перед небольшим домиком, весьма ветхим и запущенным. Дверь была открыта, из домика доносились приглушенные рыдания. Женщины решительно вошли внутрь. В домишке было темно и душно. На скамье, покрытой грязными тряпками, неподвижно лежала девочка лет десяти. Она лежала так неподвижно, что Анни даже испугалась, что она уже умерла. Лишь увидев, что девочка дышит, Анни выдохнула, только сейчас осознав, что стояла не дыша. Около девочки сидела женщина, выглядевшая изможденной старухой. Она рыдала, оплакивая свое единственное дитя. Из ее причитаний, Анни поняла, что муж женщины умер три года назад, а теперь умирала ее дочь. Умирала ли? Анни решительно принялась за дело. Она велела вынести девочку во двор, предварительно расстелив самую чистую тряпку. Кое-как женщины вытянули безжизненное тельце на свет. Нужно было много чистой воды, чтобы отмыть кровь, запекшуюся на теле. Анни приказала накипятить побольше воды. Женщины принялись за работу, а она вернулась к девочке и сдернула грязную тряпку, прикрывавшую худенькое тельце. Слезы навернулись ей на глаза. От горла через плечо к самому животу тянулись длинные рваные раны. Их необходимо было зашить. Промыв наиболее глубокие раны эликсиром, приготовленным старой Маго, Анни достала самую тонкую иголку и стала зашивать раны мелкими стежками. Хорошо еще, что девочка была без сознания. К тому времени, как она закончила, вскипела и успела остыть вода. Аккуратно вымыв тело, девушка достала пакетик с травами и присыпала швы. Разорвав свою сменную рубаху, она аккуратно забинтовала раны. Прикрыв девочку тканью, она вошла в дом и приготовила место, убрав грязные тряпки, вымыв скамью от крови и постелив свою чистую простыню. Теперь можно было положить Эделину обратно. Женщины внесли тело в дом. Только время покажет теперь, выживет ли девочка.