Искусство по сути своей исторично, автор письма прав.
«Момент Истории» входит в школьный курс литературы. Совсем не случайно наши ребята всегда изучают вместе с произведением ту историческую эпоху, в какую оно возникло, изучают биографии писателей.
Многое в этом направлении делает школа. Но, к сожалению, гуманитарный цикл предметов в школе очень неполон. За пределами школьной программы практически музыка и ее история, архитектура и ее история, изобразительное искусство и его история. Но даже и этот неполный цикл постоянно урезается под напором современных естественных и технических знаний. Так, в 1965 году при пересмотре школьных программ раздавались отдельные голоса представителей Академии педагогических наук РСФСР потеснить гуманитарные предметы.
Видные представители искусства: актер Сергей Бондарчук, искусствовед Наталья Дмитриева, композитор Дмитрий Кабалевский и другие тогда дали отпор этой тенденции, обратившись в редакцию газеты «Известия» с встревоженным письмом. Но жизнь показывает: перегрузки в школах и вузах пытаются ликвидировать именно за счет сужения гуманитарных предметов. При этом, естественно, отсекается или свертывается общеисторическая их часть, то, что дает фон для восприятия произведений искусства, фон, в конечном счете, очень необходимый, очень важный.
Но даже и то время, которое отводится на гуманитарные предметы, используется не всегда лучшим образом. Подчас ребятам на уроках дают знания об искусстве, а не само искусство. Так литература превращается в скучноватое собрание фактов об авторах, в перечисление черт, набор «образов». Именно это пытался преодолеть и преодолевал в своем Павлыше Сухомлинский, создавая свою «школу радости». Просто читать, не препарируя текст, не убивая его души, просто слушать народные песни, просто любоваться природой. В этом «просто» — совсем непростое умение обращаться к чувствам.
К тому же надо помнить еще вот о чем.
В силу «разорванности» школьного обучения, в силу членения предмета на темы и уроки происходит подчас отчуждение изучаемого материала. Подчас он психологически отторгается из-за того, что идет извне, что этот «урок» — нечто обязательное и совсем не нужное ученику сейчас, в этот момент для развития личности. Вот и случается, что Пушкин после школьного курса существует сам по себе, а Маяковский — сам по себе, и передвижники никак не соотносятся с «Могучей кучкой» или Герценом.
Историчность сознания... Чем раньше человек обретет это качество, тем полнее будет он воспринимать весь нравственный, воспитывающий потенциал прекрасного. Тем лучше будет результат эстетического воспитания. «Момент Истории» — как бы фермент, при котором быстрее идет реакция формирующийся человек — прекрасное.
Многое здесь от семьи.
Близость с отцом, с дедом, возможно, с прадедом породит естественное историческое, временное чувство. Сегодняшние шестидесятилетние могут показать своим внукам, что они воспринимали Маяковского не только как «фигуру в литературе», но и как человека, современника, определяющего духовный климат эпохи.
Чтобы снять «хрестоматийный глянец», «оживить» поэта, обнажить нравственные искания личности, воплотившиеся в его стихах, подчас достаточно в непринужденной семейной обстановке вспомнить, как рвались на чтения все молодые, как отзвуки его боевых выступлений доходили и в те дома, где люди были сравнительно далеки от литературы.
Фронтовая фотография, прокомментированная к месту и ко времени, может высветить особым, резким и точным светом страницы повестей Георгия Бакланова, «Горячий снег» или «Берег» Юрия Бондарева, приблизить к сегодняшнему дню их героев, напомнить, какой дорогой ценой оплачиваются такие человеческие ценности, как любовь к своей Родине, верность долгу.
И наконец, всегда поможет музей: исторический, краеведческий, литературный. Все мы знаем, как много значит сегодня в кино, в поэзии, в литературе емкая, точная деталь. Как важно увидеть ее, прочувствовать.
И вот мемориал, посвященный победе наших воинов на Курской дуге. Под стеклом обычная земля. Обычная... Взятая с поля боя совсем недавно. Земля, где мало земли и много пороха, много ржавых осколков от гранат, снарядов, бомб. Разве это не метафора, рассказывающая о битве лаконичнее и убедительнее всех длинных описаний? Разве это не деталь, берущая за сердце, та самая, от которой ком в горле?
Время... Время... История... Удивительное чувство, словно рядом незримо присутствуют те поколения людей, которые прошли по Земле до нас. И острое чувство причастности к своему времени, к своему поколению. Железная земля... Одна деталь и осознаешь с чувственной убедительностью: те, что были до нас, жили. Они были. Трудились. Сражались. Во многом были похожи на нас. Так же видели эту землю, это небо и солнце, так же дышали, плакали, смеялись, волновались. И эта курская земля — напоминание нам, что ничья жизнь не проходит даром, не пропадает, что все мы в мире — необходимое звено. Без этой идеи жить трудно, на ней стоит нравственность. И благодаря ей существует искусство, вечное и вечно новое. Обращенное к нам и нашим детям.