Я не помню такой бурной реакции ни у одного из своих пациентов. Питер содрогается, кричит, отбивается. Тем не менее пришельцы укладывают его на стол и принудительно отбирают у него с помощью вакуумного приспособления сперму. Питеру - по сеансу - девятнадцать лет. "Часто ли они это делают?" - "спрашиваю я. "Всякий раз, как затаскивают меня на свой чертов корабль", - вне себя от гнева кричит Питер. "А разве это не те существа, с которыми вы играли в детстве?" - уточняю я. "Теперь все изменилось! - с горечью говорит Питер. - Я больше им, не нужен. Им нужна моя сперма, мое семя, мой материал". Он с болью описывает свою беспомощность, холодную, пустую комнату. Он хотел бы с ними подраться, но его лишают сил. Чтобы успокоить Питера и избавить его от горького чувства унижения, я заверяю его, что у него просто нет иного выхода. Он не отвечает за то, что с ним происходит.
"Все клетки моего организма вибрируют", - продолжает Питер, по-видимому, возвращаясь к началу похищения, когда его доставили на корабль. Он парализован и со страшной скоростью летит вверх. "Голова в порядке, а в остальном теле - вибрация, и оно меня не слушается. Ах, эти маленькие твари! Как бы мне хотелось размозжить голову вон тому, что от меня слева. И я обязательно это сделаю, вот только улучу момент, когда у меня будут силы!" Питер разражается бранью.
368
Питера доставляют в зловещего вида операционную с множеством столов. На столах лежат люди. У. них на головах словно металлические кастрюльки. Теперь Питер несколько успокоился, его дыхание стало ровнее. Он рассказывает, что, уложив его на стол, пришельцы делают ему надрез под левым яичком и с помощью шприца с толстой иглой вытягивают сперму. При этом существо стоит над Питером, с укором внушая ему, что им не придется прибегать к этому методу, если он не будет так напрягаться. Однако, что бы он ни говорил, Питер знает, что у него множество раз отбиралась сперма, в основном с помощью вакуумного отсоса.
По окончании операции Питера благодарят. Существа признают, что процедура болезненная, но убеждают его терпеть "для пользы дела". Потом что-то вставляют в надрез под мышкой. Проделывается еще ряд процедур, которые мой пациент не может точно описать.
В заключение сеанса мы обсуждаем то чувство ужаса, которое вселяют в Питера встречи с пришельцами. По его признанию, основная причина этого ужаса - ощущение расширения сознания. Его мучает то, что его сознанию открываются совершенно неизвестные феномены, "реальность становится более емкой и пространной", - говорит Питер.
Питер пытается выразить ту же мысль другими словами. "Ужас порожден не тем, что меня подвергают операциям, а тем, что передо мной приоткрывают другой мир, которого я не могу себе представить". Пик ужаса наступает в тот момент, когда похищенный выходит за пределы своего представления о реальности. "Прежде чем воспринять это на психологическом уровне, ты должен испытать это на физическом, рассуждает Питер. - Они навязывают нам физические ощущения, и мы настраиваемся на восприятие новых сторон сознания. Происходит эволюция сознания", - делает вывод Питер.
Я пытаюсь возражать Питеру. А может быть, сперма нужна им, чтобы скорее заселить собственную планету, а все эти рассуждения о духовности - лишь для отвода глаз?
369
Питер не соглашается со мной. Он с убеждением говорит, что пришельцы стараются помочь ему. Помочь человечеству.
- Они расширяют реальность ради того, чтобы наладить общение со мной. Они пробуждают новые участки нашего мозга!
- Зачем им это?
- Чтобы взаимодействовать с нашей планетой!
- А это для чего?
- Чтобы спасти нас от вымирания!
В конце сеанса Питер еще раз повторил свой вывод: физические впечатления нужны нам для расширения сознания. "Телесная память делает опыт реальным", - говорит он. Параллельно осуществляются два процесса; репродуктивные эксперименты и налаживание общения, имеющее целью защиту человека от его собственной неосмотрительной деятельности и ее разрушительных последствий. Эти процессы тесно переплетены между собой.
Четвертый сеанс регрессии был назначен на середину мая. Третья регрессия помогла Питеру примириться с воспоминаниями о болезненных и унизительных процедурах, убеждая в их целесообразности. Однако теперь у него усилилось ощущение одиночества, изоляции. По его собственному признанию, он воспринимал свою избранность как дар. Ощущение уникальности своих переживаний примиряло Питера с чувством одиночества.
При этом, как сказал Питер перед началом следующего сеанса, похищения заставляют его ощутить причастность к важным событиям, ощутить себя частицей континуума, бусиной в ожерелье. Он почувствовал, что существует не независимо, а в связи со всей Вселенной.
В начале четвертого сеанса Питер вновь переносится на Гавайи, в тот период, пока он еще не женился на Джеми. Он один в спальне, его сосед спит у себя. Его кровать окружили четыре существа. Их вид повергает Питера в настоящую панику. Он кричит, что пришельцы снова взялись за свое, заранее переживает боль, которую ему причинят. Пришельцы, по его словам, предоставили ему выбор: он
370
может либо запомнить, либо забыть свой опыт. В любом случае они все равно выполнят то, что
задумали. "Их не было чертовски долго, - замечает Питер. - Явились теперь, чтобы проверить, как я продвинулся в своем духовном росте". И мой пациент снова оказывается на космическом корабле, где над людьми ставят опыты.
Открытия, сделанные на предыдущем сеансе, помогают Питеру понять подоплеку действий пришельцев, но от этого ему едва ли делается легче. Он дрожит, издает вопли, от которых у нас с Пэм кровь стынет в жилах. Он ужасно страдает от вибрации. Я заставляю Питера сосредоточиться на дыхании. Он немного успокаивается и вполне благодушно описывает гавайские ландшафты, которые наблюдает с высоты птичьего полета, потом почему-то видит сверху Египет и даже поверхность Марса.
Между делом Питер поясняет, что пришельцы не хотят обижать людей. Они давно обитают рядом с нами и задались целью спасти человечество от гибели.
У меня создается впечатление, что Питер возвращается к материалу, обсуждавшемуся в ходе первого сеанса. Пришельцы работают с людьми в зале с обсидианово-черным полом. Существа заинтересовались нашим поведением. Им нравятся более открытые люди. Они не понимают, почему одни из нас более открыты, а другие - более замкнуты. "Пришельцы боятся нас, - продолжает Питер. - Их приводит в ужас "инстинкт убийцы", присущий каждому человеку. Он совершенно чужд им. Так, они вовсе не понимали, почему мне хотелось перебить их, когда они волокли меня в свою операционную".
Питер утверждает, что никому из похищенных не причиняют душевных травм. Когда испытавшие начинают жаловаться, мне хочется крикнуть: "Да что вы такое мелете? Они просто хотят наладить с нами общение. Они совсем нас не обижают!" Эти травмы - издержки нашего восприятия.
По словам Питера, пришельцы изучают человеческие эмоции. Любовь, сострадание, гнев - равно далеки им. Существа хотят понять природу этих эмоций, в
371
каком органе они зарождаются, для чего служат. Изза этих непонятных эмоций они постоянно находятся настороже. Они опасаются, что им будет объявлена война, они боятся навлечь на себя гнев человечества, поэтому действуют с большой осторожностью.
Я пытаюсь выяснить, зачем пришельцам наши эмоции. По версии Питера, пришельцы имеют с человеком общие корни. Только в их развитии акцент пришелся на разум, и эмоции со временем отмерли, атрофировались. А у людей эмоции всегда были на первом плане, человек действует, движимый эмоциями. Пришельцы хотели бы, вероятно, позаимствовать у нас эмоциональности.
Как говорит Питер, пришельцы эмоционально тусклые, они хотят кому-то посочувствовать, но у них это не получается. Впрочем, за их глазами угадываются другие глаза, в глубине. "Заглянув в них, я понимаю, что существо хотело бы меня приласкать, но ему нужна для этого моя помощь".
Когда Питер это говорит, в его голосе слышны слезы. Я спрашиваю его, что вызывает у него грусть. Он отвечает, что чувствует себя недостаточно сильным, чтобы защитить своих ближних. Ближними, надо полагать, он считает пришельцев.