386
В видении, которое для Карлоса было абсолютно реальным, к берегу причалило небольшое судно. На берегу имелись "ворота" - вход на остров обозначали две массивные деревянные конструкции с корабля викингов. (Надо сказать, что викинги несколько раз грабили Айону с тех пор, как на острове появилось поселение.) Монах, который показался Карлосу знакомым, вдруг упал замертво на прибрежный песок. Сразу же другой отрок вначале опустился на колени, а потом рухнул на землю. По-видимому, он тоже был убит. Все произошло так внезапно, что Карлос не разобрал, как именно были убиты его двое спутников, пали они от вражеских стрел или были умерщвлены иным способом. Выживший монах подбежал к Карлосу, сгреб его в охапку и пустился прочь от опасности. Они бежали по песку вдоль воды. Наконец они достигли нагромождения прибрежных скал, которое служило естественными воротами в залив. Карлос упал на землю, а монах лег так, чтобы прикрывать его своим телом (Карлос не знал, возможно, это вышло случайно и монах был просто убит и упал на него). Викинги, полагая, что расправились со всеми, миновав Карлоса, ринулись в глубь острова, на поля. Карлос забрел в пещеру, которую нашел в скалах. На этом видение закончилось, сознание Карлоса отключилось. Неизвестно, сколько прошло времени. Он очнулся, промокший до костей, в конце переулка и поспешил вернуться в пансион, где остановился вместе со священником.
На следующее утро, прежде чем возвращаться в Эдинбург, Карлос решил, что должен непременно снова прийти к заливу тюленей. Он желал проверить, вернутся ли животные, если он снова станет распевать религиозные гимны. День стоял исключительно пасмурный, небо было обложено тучами, дождь не переставая лил всю минувшую ночь и не прекратился к утру. По скользким камням Карлос взобрался на скалу и стал всматриваться в мутную черноту бурлящих вод. Под завывания штормового ветра Карлос спел два гимна. Из вод показалась голова громадного морского льва, от неожиданности Карлос перепугался
13*
387
- .--.дчДь- ..." 'и
не на шутку. И не только от неожиданности. Уж больно странно складывалось его пребывание на этом острове. "Это было слишком!" резюмировал Карлос.
Вернувшись в Эдинбург, Карлос выполнил несколько росписей по шифону на темы из Апокалипсиса. По его замыслу, игра света должна была придать изображению особую живость и силу. В числе прочего на панно было изображено несколько обнаженных мужских фигур в натуральную величину, олицетворявших падших ангелов. На первом плане возвышался архангел Михаил. Почти двадцать лет эти панно вывешивались в церкви каждую осень, начиная со дня Святого Михаила до праздника Всех Святых. На этот период приходилось ежегодное паломничество в эту церковь прихожан других храмов со всей Шотландии.
Через два месяца после возвращения в Штаты в кабинет Карлоса зашел молодой человек, чтобы выяснить условия посещения его курса. Карлос узнал в нем "второго монаха" из своего айонского видения, спасшего жизнь отроку, с которым он отождествлял себя. Этот молодой человек только что приехал в его родной город. Реакцией Карлоса было удивление и недоверие. Однако мужчины вдруг почувствовали, будто давным-давно знали друг друга, и между ними быстро завязалась дружба. Карлос понял, что какимто образом посредством своего видения сумел оказать влияние на будущее. Это укрепило в нем решимость когда-нибудь еще раз посетить Айону.
Карлос имеет смешанное происхождение. В его жилах течет испанская, шотландская, ирландская, немецкая и еврейская кровь. Его фамилия каким-то образом связана с Испанской армадой, не раз побывавшей на островах близ Айоны. Карлос вырос в небольшой деревеньке на западе штата Пенсильвания в семье католиков. Его родители, чья молодость пришлась на эпоху Великой депрессии, были неутомимыми тружениками и глубоко, истово верующими. И мать и отец Карлоса выросли на ферме. Они чрезвычайно ценили школьное образование, потому
что сами выучились в местных школах и профессиональных учебных заведениях низшего звена, что было типично для сельской молодежи того времени. Сестра Карлоса, которая была на десять лет его старше и, подобно отцу с матерью, - убежденная католичка, вышла замуж, когда Карлос был еще ребенком. У них с мужем было четверо детей. Эта семья продолжала жить в родном городе. Когда Карлосу исполнилось шестнадцать лет, его отец умер на работе от сердечного приступа. Врачи давно предупреждали его, что он вредит своему сердцу, злоупотребляя курением. Карлос всю жизнь то и дело сталкивался лицом к лицу с чьей-нибудь смертью, но эта первая встреча произвела на него огромное, очень тяжкое впечатление. "Я никогда не был в морге, - рассказывает Карлос. - Увидев своего отца на столе и возле него мать, обливавшуюся слезами и целовавшую покойного, я упал на пол и расплакался". Матери Карлоса удалось вплоть до пенсии управлять семейным бизнесом - у них была булочная. Потом она стала помогать по хозяйству дочери, державшей маленькое кафе.
Родственники всячески поощряли тягу Карлоса к образованию, особенно к художественному. Он получил три степени: по изящным искусствам (живопись и скульптура), по психотерапии (лечение искусством), докторскую степень по истории искусства. Карлос считает, что успехами в изучении искусства он обязан влиянию своей сестры, которая его неизменно поддерживала. Карлос женился в двадцать шесть лет, после того как получил степень доктора философии; он и его жена, преподавательница математики, переехали в университетский городок в один из южных штатов, где у них родились и выросли трое детей. Хотя Карлос работает преподавателем на полную ставку, он продолжает активно заниматься собственным творчеством.
Карлос всю жизнь страдал респираторными заболеваниями аллергического происхождения. В год он перенес такую тяжелую форму пневмонии, что находился в состоянии клинической смерти. Этот диагноз
388
38"
был поставлен медицинской сестрой, приходившей к ним на дом. Родители в отчаянии кинулись с ним в больницу, где врачи, обнаружив у ребенка очень слабый пульс, поместили его в кислородную камеру. Под гипнозом у доктора Уорда Карлос заново пережил чувство, что "ребенок, которым я был, умер" и "существо из света", которым он стал после смерти, стало вселяться в мертвое тельце. "Возвращение в тело было очень болезненным", - рассказывает Карлос. Он испытывал "интенсивное сопротивление", не желая надевать на себя тело. Карлос сказал доктору Уорду: "Мне нравится иметь тело". Потом добавил: "Я не хотел возвращаться [на Землю]. С телом бывает столько проблем! Оно на все реагирует. Оно - словно медуза на пляже: страдает от любого раздражения, от любого микроба, клеточная структура все время изменяется. А как трудно расти! Как трудно стареть! Телу приходится выносить столько сложностей! И оно никогда не может отдохнуть, все время с ним что-нибудь приключается".
Под гипнозом Карлос описал ощущения годовалого младенца, заново вселяющегося в свое тело. "Я чувствовал, как проскальзываю в него подобно тому, как надеваешь носки, только я надевал пальцы ног, потом мышцы. Это было ужасно больно. Мне не хотелось терпеть боль. Мне казалось, что это какоето безобразие, гадость. Я сердился. Почувствовать свободу, а потом вновь залезть в жирного беспомощного младенца! Все это не имело реального отражения в действительности. Это происходило в другом измерении, и этим измерением был я".
На сеансе гипноза с доктором Уордом Карлое описал свое чувство так: "Несмотря на то, что воплощаться было больно, я по собственному желанию явился на Землю. Я решил, что приму это тело". Когда я спросил его, почему он "согласился" вернуться в тело, он заговорил о своем долге учителя и художника. Карлос очень обеспокоен тем, что люди в большинстве бывают неспособны раскрыть свой подлинный потенциал. По его словам, вся его жизнь несет на себе отпечаток деятельности человечества,