Сталин, начиная один из разделов последней части речи, сказал, что он намерен коснуться некоторых вопросов теории. На эту вводную фразу к разделу речи съезд мгновенно ответил аплодисментами. Это партия, это народ благодарили Сталина за его гигантскую научную, философскую работу, благодарили Сталина за то, что его трудами и трудами его ближайших товарищей создана такая книга, как «Краткий курс истории ВКП(б)»… И Сталин в своем съездовском докладе прочел новую главу истории партии: главу о социалистическом государстве.
Много было в докладе Сталина глубоких, гениальных по широте и обобщениям мест… Раздел об основах социалистического государства, о принципах нашего государственного бытия был одним из наиболее глубоких. Люди старались заново продумать весь исторический марксистский цикл государствоведения… Я видел, как люди обменивались взглядами, молчаливо делясь друг с другом услышанным. Было что-то очень радостное, бодрое, хорошее в этом обмене взглядов…
Сталин говорил об интеллигенции, давая оценку ее пути. Люди запоминали его указания о том, что необходимы забота, уважение, сотрудничество с интеллигенцией…
Доклад подходил к концу. С огромной силой прозвучали заключительные слова вождя о победоносном рабочем классе, о победоносном колхозном крестьянстве и советской интеллигенции. Съезд как один человек поднялся. Это народ через свой авангард говорил о том, что он готов к любым делам и боям. Это партия и народ благодарили Сталина за науку.
Б. Иофан
Академик архитектуры
СТАЛИН И ДВОРЕЦ СОВЕТОВ
Шел 1931 год. Храм Христа-спасителя еще стоял посредине огромной площади у Москва-реки. Большой и грузный, сверкающий своей позолоченной головой, похожий одновременно на кулич и на самовар, он давил на окружающие его дома и на сознание людей своей казенной, сухой, бездушной архитектурой, отражая собою бездарный строй российского самодержавия и его «высокопоставленных» строителей, создавших это помещичье-купеческое капище.
Вопрос о том, где будет построен Дворец советов, был тогда еще не ясен. Существовало много различных предложений. Одни предлагали построить Дворец советов в Охотном ряду (на месте, где сейчас сооружен Дом Комитетов СНК), другие — на месте, где сейчас построена гостиница «Москва». Среди прочих предложений было предложение построить Дворец советов на площади храма Христа-спасителя. Совет строительства, возглавляемый В. М. Молотовым, совместно с группой архитекторов обсуждал этот вопрос. На заседании присутствовал товарищ Сталин.
Храм занимал середину будущей строительной площадки, и сначала это невольно влияло на характер наших разговоров: появлялись исторические параллели, всевозможные сопоставления. Говорили, что пролетарская революция смело заносит руку над этим грузным; архитектурным сооружением, как бы символизирующим силу и вкусы господ старой Москвы. Кто-то сказал о глубоком антирелигиозном смысле того, что мы сейчас сносим самый большой московский храм. Товарищ Сталин, все время внимательно слушавший выступавших, обратился к присутствовавшим архитекторам с вопросом, а разместится ли проектируемый Дворец советов на площади.
До этого храм и его площадь многим казались огромными. Но этим вопросом товарищ Сталин сразу дал реальное ощущение грандиозности размеров проектируемого здания и второстепенного значения тех «проблем», связанных с храмом, которые волновали огромное большинство архитекторов. Мы еще оглядывались в прошлое, — он смотрел в будущее.
В ясный, солнечный день, осматривая с членами Совета строительства и группой архитекторов пригодность для Дворца советов площади храма Христа-спасителя, товарищ Сталин подал мысль — обратить главный вход Дворца к Кремлю.
Иосифа Виссарионовича заботил вопрос о правильном распределении людских потоков на будущей площади Дворца. Из всех этих вопросов выяснилась необходимость значительного расширения площади вокруг будущего Дворца.
Эти первые встречи с вождем, связанные: с началом строительства Дворца советов, направили мои творческие силы целиком на работу над архитектурным образом Дворца советов. С этими первыми встречами целиком связано начало моей работы над проектом Дворца.
Еще в 1922 году, на I съезде советов, собравшемся в Москве, товарищ Сталин сказал в своем историческом докладе о декларации и договоре между союзными республиками: