– Ну, я же все-таки не так уж плохо тебя воспитал, – буркнул старик. – Как бы то ни было, мы опять взялись за Айзека Кобба, швейцара, и потрясли его снова. Проверили все его прошлое, службы, личные дела… Все в полном порядке. Но так как он единственный человек в госпитале, кроме Дженни, который заявляет, что видел Суансона, то необходимо было убедиться… Нет, – печально продолжал он. – У нас нет ни малейшей причины сомневаться в показаниях Кобба. Этот человек безгрешен, как мертвец. Следовательно, Суансон существует.
Вели кашлянул.
– Простите, что я вмешиваюсь, но я с самого начала участвую в этом деле и чувствую, что Суансон появится в тот момент, когда мы меньше всего его ожидаем.
Инспектор вытянул шею и с нескрываемым удивлением уставился на своего подчиненного. Наконец на его усталом лице появилась улыбка.
– Черт возьми! – воскликнул он. – Это подало мне неплохую идею, Томас! Дайте мне немного подумать…
Все молча ждали. Джуна, открыв ногой дверь кухни, торжественно вошел в комнату, неся большой поднос, на котором стояли горячий кофейник с ситечком, несколько чашек и блюдец, кувшинчик со сливками и сахарница. Поставив поднос на стол, он снова убежал на кухню и появился опять, держа в руках большую деревянную тарелку с кексами. Покуда Джуна разливал кофе, все молча придвинули стулья к столу, в то время как инспектор продолжал сидеть, закутавшись в халат и уставившись на прыгающие языки пламени.
Эллери с любопытством наблюдал за ним.
Внезапно старик хлопнул по подлокотникам кресла и вскочил на ноги.
– Вот что я сделаю! – воскликнул он. – Это должно сработать! И, усевшись к столу, он начал жадно пить кофе.
Сэмпсон казался обеспокоенным.
– Что ты намерен делать, Кью? – осведомился он.
Густые брови старика сдвинулись, а глаза сверкнули над поднятой чашкой.
– Завтра утром, если к тому времени ничего не произойдет, я намерен арестовать доктора Дженни за убийство Эбигейл Доорн!
Инспектор не произнес ни слова объяснения до тех пор, пока не выпил кофе и не взял солидную понюшку табаку.
Старик снова уселся у камина и жестом пригласил остальных разместиться рядом.
– Я знаю, что это звучит нелепо, – начал инспектор, когда все заняли свои места, – но мне кажется, что я смогу представить достаточное количество косвенных улик против Дженни. Кроме того, есть и еще одна причина… Сначала позвольте мне выложить карты на стол, продемонстрировать вам ход моих размышлений и поглядеть па вашу реакцию, чтобы представить, какое впечатление. это произведет в суде. Тут ты сможешь нам помочь, Генри. – Он прочистил горло и продолжал слегка хриплым голосом. – При определенном взгляде на вещи виновность Дженни кажется несомненной. У многих людей, замешанных в это дело, имеются веские мотивы. Но мотив Дженни, по-моему, самый веский… Это деньги!. Нет… Подождите минуту. – Он поднял руку, предупреждая протест, готовый сорваться с губ Сэмпсона. – Не забудьте, что по условиям первого завещания Эбби Дженни получает два наследства: очень крупную сумму лично я немного меньше, но тоже солидную сумму, для продолжения исследований…
Но мотив Дженни – не только деньги. Он не кажется мне человеком, способным убить исключительно ради денег. В некоторых отношениях он похож на Кнайзеля… Видимо, все ученые немного тронутые. Возьмите, например, этот металлический сплав. Держу пари, что Дженни наплевать, сколько миллионов он стоит – ему нужна слава!
Но чтобы добиться славы, требуются деньги, которые приведут исследования к успешному концу. А он находится в затруднительном положении. Его собственные сбережения истощились, единственная надежда – финансовая поддержка старой леди. Но, повинуясь женскому капризу, Эбби внезапно прекращает эту поддержку, и они оказываются перед лицом краха… – Все слушали с напряженным вниманием. Эллери не отрывал взгляда от губ отца. – Какой же это должно произвести психологический эффект на человека типа Дженни? – продолжал старик. – Единственная вещь, отделяющая его и Кнайзеля от вожделенной славы, это жизнь старой и эксцентричной женщины. А что такое жизнь старухи, страдающей диабетом, для человека, который каждый день имеет дело со смертью? Ведь, несмотря на слабое здоровье, Эбби могла прожить еще долго, оттянув на неопределенное время завершение эксперимента. А ожидание угрожает всей затее, особенно если будет подписано новое завещание, оставляющее Дженни только его личное наследство. Но, действуя быстро, Дженин может предотвратить вступление в силу нового завещания, обеспечить немедленное получение денег, гораздо больших, чем ему должно достаться по новому завещанию. Разве этот мотив недостаточен для того, чтобы побудить Дженни убить даже свою бывшую благодетельницу?