Он исчез в соседней комнате. Минчен поднялся и стал мерить шагами гостиную. У камина он остановился и с любопытством стал рассматривать пару скрещенных шпаг, висящих на каминной доске. Сзади послышался тихий шелест. Обернувшись, Минчен увидел Джуну, который, улыбаясь, смотрел на него.
– Послушай, сынок, откуда взялись эти шпаги?
– Папаша Квин взял их у одного парня в Европе. – Джуна гордо выпятил худую грудь.
– Джон! – крикнул из спальни Эллери. – Вы давно знаете доктора Даннинга?
– С тех пор как работаю в госпитале. А что?
– Ничего, простое любопытство. Что вы знаете интересного об этой галльской амазонке – докторе Пеннини?
– Очень мало. Она необщительная особа, Эллери, и с сослуживцами старается никаких дел не иметь. Думаю, что у нее где-то есть муж.
– Правда? И чем же он занимается?
– Не знаю. Я никогда не видел его и не говорил о ней о нем.
Минчен слышал, как Эллери суетился в спальне. Он снова сел.
– А с Кнайзелем вы знакомы? – вновь донесся голос Эллери.
– Поверхностно. Он ведь с головой в работе. Проводит все время в своей лаборатории.
– Он общался с Эбби Доорн?
– По-моему, они несколько раз встречались через Дженни. Но я уверен, что он ее мало знал.
– А как насчет Эдит Даннинг? Она дружит с этим Гаргантюа?
– Вы имеете в виду Гендрика Доорна? Странный вопрос, Эллери. – Минчен рассмеялся. – Никак не могу представить себе эту деловую девицу в объятиях такого бегемота!
– Следовательно, между ними ничего нет?
– Если вы думаете, что у них была связь, так вы просто спятили.
– Ну, вы же знаете немецкую поговорку, – усмехнулся Эллери, появившись в дверях полностью одетым, – «живет мастер на все руки…». Сейчас я возьму шляпу, пальто и трость, и мы можем идти…
Они зашагали по Бродвею, предаваясь общим воспоминаниям. Продолжать обсуждение дела Доорн Эллери отказался.
– Черт возьми! – Внезапно Эллери остановился. – Совсем забыл, что я обещал сегодня утром зайти к букинисту за томиком одного венского криминалиста. Сколько сейчас времени?
Минчен посмотрел на часы.
– Еще только 10 часов.
– Вы идете прямо в госпиталь?
– Да. Если мы разойдемся, то я возьму такси.
– Хорошо, Джон. Я присоединюсь к вам в госпитале примерно через полчаса. Все равно скорее чем за 10– 15 минут вы туда не доберетесь. До свидания.
Они расстались. Эллери направился в переулок, а Минчен остановил такси и влез в него. Машина свернула за угол и поехала на восток.
Глава 21
Капитуляция
– Он здесь!
Беспроволочный телеграф полицейского департамента никогда так блестяще не оправдывал свою репутацию быстродействующего, как в среду утром, вскоре после половины десятого, когда худой мужчина в темном пальто, появившись на Сентрал-стрит, прошел мимо Главного полицейского управления и направился дальше, внимательно рассматривая номера домов, словно не зная точно, где расположено место его назначения. Дойдя до дома № 137, он, нервно озираясь, поправил воротник черного пальто и вошел в 10-этажное здание из желтого кирпича, бывшее служебной резиденцией окружного прокурора.
Таинственный, неуловимый Суансон!.
Это известие мгновенно обошло все углы и закоулки на Сентрал-стрит. От клерка из резиденции прокурора оно перелетело через мост к мрачному коричневому зданию уголовного суда. Каждый детектив в Главном полицейском управлении, каждый постовой регулировщик в радиусе четырех кварталов, все рабочие и служащие этого района узнали новость пять минут спустя, в тот момент, когда Суансон вышел из лифта на шестом этаже дома № 137, сопровождаемый двумя детективами, и исчез в кабинете окружного прокурора Сэмпсона.
Через 10 минут, в 9.45, Суансон восседал в окружении лиц, устремивших на него пристальные взгляды. Это были окружной прокурор, его ассистент Тимоти Кронин и несколько помощников, улыбающийся инспектор Квин, появившийся здесь со сверхъестественной быстротой, сержант Вели, молчаливый и суровый, как всегда, и сам комиссар полиции, сидевший чуть поодаль и молча наблюдавший за происходящим.
До этого времени вновь прибывший открыл рот только один раз.
– Я Томас Суансон, – произнес он густым баритоном, удивительным для человека такого хрупкого сложения. Окружной прокурор вежливо поклонился и указал на стул в центре.
Суансон спокойно сел, рассматривая собравшихся. У него были голубые глаза, темные ресницы, редкие рыжеватые волосы. Его маловыразительное лицо было чисто выбрито.
Когда вся компания расселась, а сопровождающие детективы вышли из комнаты и остались ждать за стеклянной дверью, окружной прокурор задал первый вопрос: