– Ну… – неуверенно ответил Морхаус. – Я этого не знаю.
Инспектор усмехнулся.
– А какие отношения были между Гендриком и миссис Доорн?
– Весьма прохладные. Эбби была далеко не глупа. Она видела все, что происходит, и мирилась с этим только потому, что обладала болезненным чувством семейной гордости и не могла позволить, чтобы кто-нибудь пачкал фамилию Доорн. Иногда она не уступала брату, и начинался скандал…
– Ас Гульдой она ладила?
– О, у них были превосходные отношения! – сразу же ответил Морхаус. – Гульда была радостью и гордостью Эбигейл. В мире не было ничего, чего бы Гульда не могла получить по первому требованию. Но Гульда всегда была очень умеренна в своих желаниях. Она никогда не вела себя как наследница крупнейшего состояния. Гульда тихая и скромная девушка – вы сами видели ее. Она…
– О, несомненно, – поспешно прервал его инспектор. – А Гульда Доорн понимала, какая репутация у ее дяди?
– Думаю, что да. Но, очевидно, это ее страшно огорчало, она никогда не говорила об этом даже… – он сделал паузу, – даже со мной.
– Скажите, – спросил Эллери, – сколько лет этой юной леди?
– Гульде? О, девятнадцать или двадцать.
Эллери обернулся к доктору Минчену, который тихо сидел в дальнем углу комнаты, наблюдая за происходящим и не говоря ни слова:
– Джон!
Врач вздрогнул.
– Наступила моя очередь? – спросил он, криво улыбнувшись.
– Едва ли. Просто я хотел отметить, что мы, кажется, столкнулись с одним из редких гинекологических феноменов. Вы как будто говорили мне утром, еще до убийства, что Эбигейл было больше семидесяти?
– Да. Но что вы имеете в виду? Гинекология изучает женские болезни, а у старой леди их не было…
Эллери щелкнул пальцами.
– По-моему, – заметил он, – беременность позже определенного возраста должна иметь патологическую причину… Очевидно, миссис Доорн была во всех отношениях замечательной женщиной… Кстати, что известно о покойном мистере Доорне, – я имею в виду супруга Эбигейл Доорн? Когда он покинул этот мир? Я ведь редко читаю светские новости.
– Около пятнадцати лет назад, – вмешался Морхаус. – Так что, Квин, все ваши гнусные инсинуации…
– Мой дорогой Морхаус, – улыбнулся Эллери, – неужели вам не кажется странной подобная разница в возрасте между матерью и дочерью? Вы едва ли можете порицать меня за мое вежливое изумление.
Морхаус казался расстроенным, и инспектор решил снова взять инициативу в свои руки.
– Постойте! Так мы никогда не доберемся до сути дела. Я хочу услышать что-нибудь об этой Саре Фуллер, которая сидит сейчас в амфитеатре. Каково было ее официальное положение в семействе Доорн? Мне это не вполне ясно.
– Она была компаньонкой Эбби почти 25 лет. Довольно странная особа. Капризная, деспотичная и до фанатизма религиозная. Уверен, что слуги ее терпеть не могут. Да и с Эбби она всегда ссорилась!
– Ссорилась, вот как? – заинтересовался инспектор. – Почему?
Морхаус пожал плечами.
– Кто знает! Наверно, просто от нечего делать. Эбби, когда раздражалась, часто говорила мне, что она намерена «прогнать эту женщину вон», но почему-то так этого и не сделала. Очевидно, она к ней просто привыкла.
– А слуги?
– Уверен, что для вас они не представляют никакого интереса. Дворецкий Бристол, управляющий и несколько горничных – вот и все.
– Мы, кажется, приближаемся, – пробормотал Эллери, зевнув и скрестив ноги, – к тому неизбежному в каждом расследовании убийства моменту, когда становится необходимым наводить справки о завещании. Рассказывайте, Морхаус.
– Боюсь, что это гораздо скучнее, чем вы думаете, – ответил адвокат. – Здесь нет ничего зловещего и таинственного. Все абсолютно ясно. Никакого наследства давно потерянным родственникам в Африке и прочей ерунды… Основная часть состояния переходит Гульде. Гендрику будет открыт солидный кредит– гораздо более щедрый, чем заслуживает этот старый боров, – который позволит ему беззаботно прожить остаток своих дней, если только он не поставит своей целью осушить весь запас спиртных напитков в Нью-Йорке. Сара Фуллер тоже получает неплохое наследство – крупную денежную сумму и большой пожизненный доход. Слугам также достанется немало. Госпиталю завещан колоссальный капитал, который на много лет гарантирует ему надежное существование.
– Все как будто в полном порядке, – пробормотал инспектор.
– А я вам что говорил? – Морхаус беспокойно заерзал в кресле. – Ну, давайте покончим с этим… Должно быть, джентльмены, вы удивитесь, узнав, что доктор Дженни упомянут в завещании дважды.
– Что? – Инспектор резко выпрямился.