Морхаус поднял брови.
– Отличная догадка, Квин. Конечно, в этом все и дело. Сначала они обещали закончить работу в шесть месяцев, а она уже растянулась на срок в пять раз больший. Хотя Эбби была так же привязана к Дженни, как раньше, она сказала – вот ее собственные слова: «Я вылечу в трубу, субсидируя этот эксперимент. Деньги слишком дороги в наши дни».
Инспектор внезапно поднялся.
– Благодарю вас, мистер Морхаус. Пожалуй, это все. Можете идти.
Морхаус вскочил со стула, как узник, неожиданно освобожденный от кандалов.
– Спасибо! Побегу к Доорнам, – бросил он через плечо. У двери адвокат задержался, и на его лице мелькнула мальчишеская улыбка. – Можете не утруждать себя просьбами не покидать город, инспектор. Я хорошо знаком с этой процедурой.
И он вышел из комнаты.
Доктор Минчен шепнул что-то Эллери, кивнул инспектору и тоже выскользнул из приемной.
Шум в коридоре заставил Вели повернуться и высунуть за дверь свою массивную голову.
– Окружной прокурор! – доложил он. Инспектор побежал к двери. Эллери встал, поправив пенсне.
В комнату вошли три человека.
Окружной прокурор Генри Сэмпсон был крепкий, коренастый, все еще молодо выглядевший человек. Рядом с ним стоял его помощник Тимоти Кронин, худой энергичный субъект с буйной рыжей шевелюрой, сзади держался старик в широкополой шляпе и с сигарой в зубах. Его проницательные глазки бегали с места на место, шляпа съехала на затылок, и густая прядь седых волос свисала над глазом.
Вели вцепился старику в рукав пиджака, как только он перешагнул порог.
– Вот и вы, Пит, – проворчал он. – Вам что здесь понадобилось?
– Полегче, Вели! – Седоватый мужчина стряхнул с рукава огромную руку сержанта. – Неужели вы не понимаете, что я нахожусь здесь в качестве представителя американской прессы, по личному приглашению окружного прокурора? Руки прочь!.. Хэлло, инспектор. Очередное убийство, а? Эллери Квин тут как тут – значит, дело жаркое! Еще не нашли этого подлого негодяя?
– Успокойтесь, Пит, – осадил его Сэмпсон, – Хэлло, Кью! Что здесь происходит? Не возражаю, чтобы меня наконец просветили на этот счет. – Бросив шляпу на стол на колесиках, он сел, с любопытством осматриваясь вокруг. Рыжий ассистент пожал руки Эллери и инспектору. Журналист, добравшись до кресла, плюхнулся в него, удовлетворенно вздохнув.
– Все не так просто, Генри, – спокойно ответил инспектор. – Просвета пока не видно. Миссис Доорн задушили, когда она лежала без сознания, ожидая операции. Кто-то, очевидно, выдал себя за главного хирурга, личность самозванца не установлена – так что в целом положение незавидное. Да, утро у нас было довольно скверное.
– Скрыть эту историю тебе ке удастся, Кью, – нахмурился окружной прокурор. – Убита одна из самых значительных персон во всем Нью-Йорке. Журналисты лезут во все дырки – нам пришлось мобилизовать половину местного полицейского участка, чтобы не пускать их на территорию госпиталя. Пит Харпер – единственное привилегированное лицо. Боже, помоги мне! Полчаса назад мне звонил губернатор и сказал… Ты не можешь себе представить, Кью, что он сказал!.. Так что же кроется за этим – личная месть, безумие, деньги?
– Хотел бы я знать… Послушай, Генри, – вздохнул инспектор, – нам придется сделать официальное заявление прессе, а заявлять пока что нечего. А что касается вас, Пит, – мрачно продолжал он, обернувшись к седовласому журналисту, – то вас здесь только терпят. Одна выходка – и я с вас шкуру спущу! Не печатайте ничего, что не было бы известно другим репортерам. Иначе я вас выставлю, поняли?
– Так точно, – усмехнулся журналист.
– В настоящее время, Генри, ситуация такова. – Инспектор кратко перечислил вполголоса окружному прокурору все утренние события, открытия и затруднения. Кончив свой монолог, он потребовал ручку и бумагу и с помощью прокурора быстро набросал заявление для репортеров, снующих вокруг госпиталя. Сестру попросил размножить заявление на машинке. Сэмпсон подписал копии, после чего Вели отправил одного из детективов раздать их.
Выглянув в операционный зал, инспектор позвал кого-то. Почти сразу же на пороге появилась высокая угловатая фигура доктора Луциуса Даннинга. Морщинистое лицо врача покраснело, глаза сверкали от гнева.
– Так вы все-таки решили, наконец, меня вызвать, – прошипел он, тряся головой и бросая вокруг яростные взгляды. Очевидно, вы считаете, что у меня нет более важных дел, чем торчать снаружи, словно какая-нибудь старуха или двадцатилетний балбес, и ожидать, пока я вам понадоблюсь! Ну, так я предупреждаю вас, сэр, – он подскочил к инспектору и сунул ему под нос свой костлявый кулак, – это насилие вам даром не пройдет!