— Борщом?.. — Вскинул он черные очки к ее лицу. — С ржаным свежим хлебом?.. Хочу!
— Хлеб вчерашний, но я могу сбегать в магазин за свежим… — Она вдруг растерялась от столь быстрого согласия, но взяла себя в руки. — Вам сюда принести, или к нам пойдете. Дима обрадуется…
— Лет сто пятьдесят не ел борща. — Он не ответил, продолжая рассматривать ее сквозь черные стекла
Интересная женщина, сильная, переминается с ноги на ногу, боится, но не уходит, чувствуется в ней стержень, хорошая мать и хорошая жена. Видно, что бедствует, муж скорее всего пьет, вот и перебивается как может, едва концы с концами сводит.
— Сюда борщ неси, и хлеб непременно свежий, — колдун улыбнулся. Меняющийся из растерянного, в решительный вид женщины его развеселил. — Ну чего клушей-то стоишь? Бегом!
Она выскочила вон, но буквально через пятнадцать минут вернулась, умудряясь нести в руках кастрюлю, тарелку, ложку, буханку хлеба, бутылку водки и стопку.
— Вот, — она с ловкостью фокусника выставила угощение, налив тарелку борща, рюмку водки, порезав хлеб и развела руками, приглашая к столу.
— Спиртное зачем? Пьешь? — Скривился хозяин дома.
— Нет, это вам, к борщу, — смутилась гостья.
— Муж пьет, — понятливо кивнул колдун.
— Нет мужа, выгнал нас. Обвинил в измене, сказал, что Дима не его сын, и выгнал. Сейчас у него другая семья и дочь. — Вздохнула она.
— Была измена? — Безучастно спросил колдун, какое ему в принципе дело до чужой жизни, он привык и к человеческой подлости, и к предательствам.
— Нет, — покраснела Настасья. — Это какая-то врачебная ошибка. Видимо с тестом что-то напутали в лаборатории. Бывает же такое? Правда? — Она с мольбой посмотрела в черные очки, словно те могли исправить ее жизнь.
— Может и так, — взял в руку ложку колдун. — А может и поспособствовал кто, в желании владеть тем, что ему не принадлежит. Еще может и старая жена мужу надоесть и на новенькое потянуть. Люди частенько совершают гадости в желании стать счастливыми. А водку убери. Лишняя она, — брезгливо отодвинул черный человек от себя стопку. — Однако, — через мгновение, попробовав угощение, восхищенно выдохнул он. — Очень вкусный борщ у тебя получился Настасья. Мне такой мама варила в детстве. — Он задумался. — Отомстить хочешь?
В душе колдуна начал наливаться ветер, медленно вытесняя человеческую сущность. Одно слово женщины, и все, кто причастен к ее бедам умрут страшной смертью.
— Нет. Зачем. Мстить это так мелко. Месть выжигает душу. Я простила его. — Она вздохнула и задумалась, а потом, словно очнувшись от сна улыбнулась и покраснела. — Я вам завтра пирогов принесу. С капустой. Вы Любите?
— Люблю, но не стоит. Люди начнут судачить, придумывать. Потом такого себе нафантазируют о романе колдуна и разведенки, что выставят добрую женщину злющей ведьмой и житья не дадут, — он отодвинул пустую тарелку и посмотрел Настасьи в глаза. — А на счет мести ты не права, иногда месть становится смыслом жизни. Поверь, я знаю что говорю. — Он улыбнулся холодной улыбкой, в которой не было веселья, а только скрытая боль. — Угодила ты мне женщина. Ох как угодила. Прямо теплом по душе прошлась. За сына не волнуйся, все у него хорошо. Я все исправил, хромать больше не будет. — Он поднялся. — Все, пора и честь знать, уходи.
— Может вам еще чем-то помочь, я все могу, — Настасья начала собирать посуду изредка, исподлобья поглядывая на хозяина. — А можно один вопрос задать? — Наконец решилась она
— Любопытная, — хмыкнул тот. — Ну да ладно, за борщ отдариваться положено, раз мести не хочешь, то вопрос задавай, отвечу.
— А почему вы один живете? На вид вам за сорок. В таком возрасте уже семьей обзаводятся, детьми? — Спросила она дрогнувшим от волнения голосом, не переставая собирать посуду.
— Долгая история, — вздохнул колдун. — Хочешь знать?
— Да. — Она снова покраснела. Этот странный человек, вызывал в ней непонятные чувства. С одной стороны страх, с другой любопытство и жалость. Не смотря на весь свой суровый, таинственный вид, он выглядел несчастным, одиноким, никому не нужным.
— Ну тогда присаживайся, так и быть расскажу, раз обещал, тем более, что тебе ни кто не поверит, даже если кому пересказать надумаешь мою историю. Люди никогда не верят в чудеса, которые происходят у них прямо перед носом. Какие могут исходить чудеса от привычного, почти родного соседа, которого знаешь? Люди предпочитают восхищаться делами давно минувших лет, особенно если они произошли на чужбине, подальше от дома.— Он вновь опустился на табурет и пригласил Настасью Павловну присесть рядом.