— Готов! — Кивнул я с решительностью.
— Назад дороги не будет. — Сощурился дед. — Подумай как следует. Другим станешь, мало похожим на себя прежнего. Мало на человека похожим. Люди тебя бояться начнут, стороной обходить и в спину плевать.
— Главное, отомстить, а дальше что будет не важно. — Я склонил голову. — Помоги, ты же можешь.
— Ну тогда ты именно тот, кто мне, такой горячий и решительный, месть выше жизни поставивший, нужен, — улыбнулся плотоядно колдун. — Жизнь мне самому в тягость давно стала, а умереть, не отдав свой дар достойному не могу. Вот с тобой и поделюсь. — Он ушел в дальний угол дома и немного погодя вернулся в черном саване.
— Для того, что бы желание свое исполнилось, потрудиться придется. Убьешь меня вот этим кинжалом. — Он протянул мне ржавый нож, которым свиней режут. — Воткнешь мне сталь в сердце и заберешь дар. Будешь вместо меня Встречником. Не таращи глаза, — он поморщился, приняв мое непонимание за нерешительность. — Сам того пожелал. Ветром мести станешь, не знающим пощады. Убьешь отчима и еще очень многим кто достоин, смерть даруешь, а потом начнешь метаться по свету в поисках жертв, и не будет твоей душе, ветром наполненной покоя.
Кто-то, для убийства недруга, призывать тебя будет древним ритуалом сжигания куклы, выйдя в полночь на перекресток четырех дорог, а кого-то и сам найдешь да покараешь. Для убийства тебе многого не надо, только сняв черные стекла, посмотреть в глаза тому, кого желаешь жизни лишить, да пожелать этого. Ветер сам за тебя все сделает.
С той минуты, как ад, за грехи возьмет мою душу к себе, ты станешь бессмертным, получив дар мести. Ты станешь Встречником — ветром неминуемой смерти.
Он лег на лавку и раскинул руки, подставив под удар грудь. Это было очень страшно! Убить десятилетнему пацану, который и курицу зарезать до этого не мог, человека, да этого и не каждый взрослый сможет сделать. Но я смог. Чувство мести съедало мне душу и утолить свой голод могло только через убийство старика.
Я двумя руками сжал рукоять ножа, зажмурился и ударил. Думал, что умру от страха когда в лицо брызнула горячая кровь, но тут же мне в душу с хрипом умирающего колдуна, влетел шквал ледяного ветра, и я почувствовал ни с чем не сравнимое наслаждение, от ощущения чужой смерти.
Я стал монстром, безжалостным убийцей, получающим удовольствие от смерти, и мне это понравилось.
На следующий день я убил своего первого врага.
Первак, подхваченный смерчем, орал поднимаясь все выше и выше в небеса, а я смеялся в перекошенное лицо, наслаждаясь его ужасом. Я рассказывал ему за что и как он умрет, а он просил пощады, и плакал как ребенок. Когда же деревья внизу стали похожими на травинки, когда люди приобрели вид муравьев, я бросил его вниз.
Он летел, забавно дергая ногами, и визжал как свинья. Он выл выпучив глаза от ужаса, а я летел рядом и хохотал. Это было великолепно. Моя месть вкусила первой крови, но ей этого было мало.
Вызывали меня редко, ритуал призыва Встречника позабылся у людей, все меньше и меньше верящих с годами в колдовство, но я начал искать обиженных и мстить обидчикам сам. Я стал судьей и палачом, и не знал жалости. Я убивал, убивал, убивал, но мне было мало, я хотел больше.
Однажды, бродя по улицам, я заметил маленького мальчика, который ревел от обиды, а над ним склонившегося огромного мужика, занесшего руку для удара. Я не раздумывал. Обернулся смерчем, подхватил негодяя поднявшего руку на того, кто не может ответить и взмыл ввысь, а оттуда из-под облаков, бросил к ногам малыша.
Как же я ошибся… Мальчик, вместо того, что бы обрадоваться смерти того, кто только что его обижал, бросился трупу на грудь, и размазывая по щекам слезы вперемешку с кровью, зарыдал:
— Папочка!
Его не били, его наказывали за шалость, и делали это любя, с грубой нежностью, столь мало заметой у мужчин, ради его же блага.
Мой мир рухнул. Это был конец.
Оказалось, что месть не так уж приятна, особенно если она пришла по глупости к тому, кто ее не заслужил. Я вернулся в деревню где жил до этого с родителями, заставил написать завещание насильника, и убив его поселился в этом доме. Закрылся от всех и живу не снимая очков, ведь только они охраняют от меня людей.
Ну что, женщина? Как тебе спаситель сына? Безжалостный убийца. Встречник? Уже не хочешь угощать меня пирогами?
Он поднял голову, посмотрел на гостью и вздрогнул. Она плакала.