Когда в бане на помывке ему кинули к ногам кусок серого мыла и вафельное полотенце – Игорь лишь презрительно отшвырнул их ногой. Он был наслышан о подобных подвохах и вел себя осмотрительно. Но сто семнадцатая – есть сто семнадцатая, и когда он «заезжал» в камеру, то больше всего опасался, что бугор отряда поставит ему «минус» и что его тут же начнут бить все разом, сообща. К счастью, юный бугор отряда придерживался других принципов, более гуманных.
– Стой здесь, – рявкнул бугор, приказывая ему остановиться возле дальняка, то есть параши.
Игорь повиновался и затравленным взглядом оглядел барак. Десятка два наглых, ухмыляющихся лиц, лежа на шконках, пялились на него.
– Здравствуй, Маша, – сказал один из заключенных.
– Я не Маша, – возразил Игорь.
– Нет, ты Маша, – ласково произнес зек. – Машенька, Машутка.
Послышался дружный, оголтелый смех. Что больше всего поразило Игоря, так это то, что смех звучал хрипло, надсажено и походил на коллективный кашель. Бугор отряда сделал знак одному из своих шестерок проверить «Машу» на предмет подлинности, уж не выдает ли себя «Маша» за кого другого, не втирает ли уркам очки?
Нахальный малый азиатского типа, с узкими как щели глазами, развязной приблатненной походкой приблизился к Игорю, обошел его вокруг и встал за его спиной.
– Слышь, бугор, а зад у него ничего, клевый, – весело заявил он.
– А ты сними с него штаны, проверим, – посоветовал бугор.
Едва азиат дотронулся рукой до штанов Игоря, как новичок молниеносно ударил его локтем по носу, развернувшись, нанес второй удар и поверг его на пол, неподалеку от отхожего места.
Азиат стонал. Со шконок раздались крики. Кое-кто и вовсе повскакивал с них. Дескать, что за «непонятка» возникла, что это сто семнадцатая буреет? Бугор отряда рассудил иначе. Жестом римского императора он указал пальцем на одного из своих гладиаторов. Невысокого роста приземистый крепыш, слез со шконки, твердой нормальной походкой подошел к новичку и остановился от него шагах в трех.
– Какой цвет любишь? – спросил крепенький малец. – Красный, черный, а может голубенький?
– Черный, – без колебаний ответил Игорь.
– Ну, тогда держись. – Он набросился на него резко и очень эффектно. Эффект состоял в том, что дрался крепыш не стандартно. Он прятал голову вниз, не глядя на противника, наносил удары снизу вверх, один за другим. Игорь не мог приноровиться к такой тактике, отыскать противодействие и был зажат к стене. Закрывая лицо, голову и область сплетения руками он позволял бойцу молотить себя по животу, по почкам, не в силах ответить. От воплей и улюлюканья зрителей у Игоря звенело в ушах. Боли он почти не чувствовал, как это порой бывает в драках, но ему казалось, что его вот-вот размажут по стенке. «Только бы не упасть возле параши», – внушал он себе. Когда его противник слегка выдохся, Игорь, собрав силы, вырвался и метнулся на простор от стены. В бараке послышался восторженный гул. Все хотели увидеть продолжение. Бойцы стояли друг против друга, выжидали и, тяжело дыша, глядели глаза в глаза. Когда приземистый крепыш как страус согнул голову и взметнул не глядя кулаки – Игорь только этого и ждал. Он отскочил, обошел его сбоку и нанес удар в затылок «незрячему», второй в ухо, третий в голову, четвертый, добивая падающего врага, в челюсть. Он настолько вошел в раж, что схватил крепыша за ворот его робы и хотел «насадить» его лицом на свое колено.