Комиссар вспомнил, что ему приходилось допрашивать сумасшедших. Это помогло расслабиться.
– Вернемся, однако, к делу. Чем вы занимаетесь? Работаете?
– Да, работаю. Я лучшая медсестра в клинике, лучшей в Принстоне.
– При каких обстоятельствах вы почили?
– Я тяжело и долго болела. А когда умерла…
– Почему вы замолчали? – Мегре показалось, что девушку кто-то извне одернул.
– Мне расхотелось об этом говорить, – ответила она. – Я никому не хочу причинить вреда. Вернее, не могу – это заповедано.
– Хорошо. Но хотя бы скажите, кому вы адресовали письмо, которое я обнаружил в своем секретере?
– Вам.
– Вы хотите сказать, что в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году знали, что я буду проживать в этом номере? – оторопел Мегре.
– Нет, перед тем, как почить, я не знала, что вы будете проживать в этом номере. Я узнала об этом потом. Когда почила. И потому написала это письмо.
– Иными словами, почив, вы каким-то образом, но инкогнито, обратились в прошлое, к себе, еще не почившей, и та написала мне письмо?
– Примерно так, – кивнула. – Почившие не то чтобы общаются с собой, еще не почившими, но всегда могут ориентировать их действия в определенном направлении. Это же просто, как квантовая физика.
– Мистика какая-то.
– Это с какой стороны посмотреть.
– Отсюда или оттуда? – поднял Мегре глаза к потолку.
– Да. Правда, такого рода общение почивших в глазах окружающих выглядит, скажем, странно.
Комиссар, поразмыслив, поинтересовался:
– Тогда получается, что и мои действия, то есть действия комиссара Мегре направляет почивший комиссар Мегре? Если допустить, что в настоящее время я нахожусь не в настоящем, но прошлом?
– Ну, не совсем так. Вас еще не… В общем, с вами другое дело, не совсем обычное…
– Другое дело, не совсем обычное… – разобиделся комиссар. – Что, не загорать мне после смерти на Соломоновых островах двадцатипятилетним юношей, рядом с такой, как вы, раскрасавицей?
– Во многом это зависит от вас. Нужны усилия. Действия. И решимость… – посмотрела в глаза, пытаясь что-то увидеть.
– Решимость?
– Да. Решимость преодолеть смерть. Или, как у нас говорят, пронзить.
– Пронзить смерть… – Мегре неожиданно увидел, как окоченевшее его тело торпедой мчится сквозь космос, затмившийся концом жизни. Увидел, как душа его уходит в пятки и взрывается радостью, когда оно на огромной скорости вонзается в нечто упруго-гуттаперчевое и… прорывает его!
– У вас может получиться, – покивала Карин.
– Посмотрим, – опрометью вернулся комиссар из будущего. – А вы, значит, пронзили смерть, приняв си-си-эйч?
– Не знаю, что это такое, – ответила девушка, посмотрев так, что комиссар уверился в своем временном положении, то есть в том, что снова находится в настоящем, в котором ему не были известны ни причины смерти, ни, тем более, вид яда, унесшего Мари в ее странный мир.
– А какое отношение к вашей смерти имел профессор Перен?
– Извините, мне пора, – неожиданно поднялась гостья.
– У меня есть еще пара вопросов… – просительно сказал комиссар, решив, что девушкой и в самом деле кто-то телепатически управляет.
– Вы что, хотите увидеть, как я… как я… на ваших глазах?..
Мегре увидел, как мадмуазель Карин на его глазах обращается в кучу костей с черепом наверху. Увидел в воображении. Девушка тем временем неслышно удалилась, плотно затворив за собой дверь.
– Чертовщина какая-то, – пробормотал комиссар, зрительным образом убедившись, что никого, кроме него, в комнате нет. – Нет, нужно принять валерьянки и часок поспать.
Так Мегре и сделал. Предварительно убедившись при помощи осязания, что сидение стула, на котором сидело видение девушки, теплее места на котором сидел он.
7. Обрывки сущности
Проснулся он в пятом часу. Вспомнил встречу с Карин. Неужели это было? Во сне? Или наяву?! Приподнявшись, посмотрел на стол – листка бумаги на нем не было. Ручка лежала. Открытая.
Услышал голоса за окном. Поднялся, подошел, глянул. Внизу стояли Катэр со старшей медсестрой Вюрмсер. Садовник что-то негодующе говорил, указывая на клочок белой бумаги, лежавший на земле между ними. Один единственный клочок.
Спустя некоторое время старшая медсестра стояла перед комиссаром в стойке.
– Господин Мегре, я настоятельно прошу не использовать вашу фрамугу в качестве мусоропровода, в противном случае на ваши окна будут установлены решетки, за ваш счет, разумеется.
– Это я использую форточку в качестве мусоропровода, – сказал Люка, войдя в комнату и став рядом с комиссаром. – Комнаты бывшего дипломата были на третьем этаже Эльсинора, как раз над комнатами Мегре.