Очувствовавшуюся копию Мегре окружают герои выигранного сражения со смертью. Поздравляют, похлопывают по плечу. Говорят, что время теперь над ним не властно. Наливают шампанского. Однако новенькому не по себе. Он постоянно озирается, ибо что-то странное слышит и чувствует. Профессор говорит, что это нормально.
– Между вами, двумя Мегре, чувственная связь, похожая на связь меж однояйцовыми близнецами, только сильнее, – сообщает он. – Она поможет вам стать настоящим Мегре.
– Это будет всегда? – спрашивает глазами Мегре, не умеющий еще говорить.
– Нет. Первый Мегре скоро умрет.
– Почему?!
– Видите ли, мы его починили, починили, как могли, чтобы получить эссенцию, трансформировавшую Лекока в вас. Но, сами понимаете, изношенный организм восстановить на сто процентов невозможно, максимум на четверть. Но вы не огорчайтесь. Как только он умрет, мы превратим его в новехонького Лекока, и гуманизм восторжествует.
Второй Мегре безмолвно радуется. Занавес падает.
– Ну, как вам мой рассказ? – закурив трубку, спросил Холмс товарища. Ватсон раскрыл глаза, промямлил:
– Похож на небылицу. Этот котел с крышкой, в которой Перен оживлял Мегре, напомнил мне утятницу. И еще котел бога Брана из кельтских мифов. Из него павшие воины выходили воскресшими, но немыми.
– Вполне возможно, я что-то присочинил. Однако все остальное – правда.
– А этот подвал мадмуазель Генриетты? Вы ничего о нем не сказали…
– Вы же знаете, Ватсон…
– Что я знаю?
– О моем отношении к этим штучкам с заведением одного полового органа в другой или куда придется… Это скабрезно на мой взгляд.
– Хорошо, не будем об этом. Скажите мне, Холмс, вы уверены, что все это в действительности происходило в Эльсиноре?
– Так легли факты в окружающем нас прошлом, мой друг. Факты, почерпнутые интеллектом из коробки, когда-то бывшей пристанищем электробритвы.
– Да, пожалуй, они не могли лечь иначе, – согласился Ватсон поразмыслив. – Но объясните, почему всамделишный Мегре не изложил их на сборище у мадмуазель Генриетты? Почему он предпочел участвовать в фарсе, устроенном профессором?
– Все просто. Профессор вынужден был устроить фарс, чтобы агенты господина N. не узнали деталей его деятельности, в частности, то, что он вытворяет со своими пациентами и трупами. К тому же Катэр, как мне кажется, внушил Перену, что Мегре – человек господина N. Мегре же, почти все прознав, подыгрывал профессору и его труппе.
– Вы думаете, комиссар знал, о том, что умрет и воскреснет?
– Думаю, он верил, что все кончится неплохо.
– Послушайте, а эти окровавленные волоски в кладовке под названием Чрево? Что, Генриетта сама их клеила?
– Разумеется! И сама же поранила себе голову. Представляю, как иронически она улыбалась, когда Мегре рассматривал рубец.
– Театр!
– Знаете, Ватсон, что я сейчас увидел?
– Что?
– Как наш Мегре озадачился ночными явлениями Моники. Озадачился, подумал и понял, что спит она вовсе не с ним, а с новым Мегре. И новому же Мегре рассказывает о себе и Юкио Мисиме.
– Это фантастика, Шерлок.
– Да, мой друг. Все это фантастика. Но, думаю, реальности в ней много. Боюсь, в конце нашего с вами расследования, ничего фантастичного в этой истории не останется вовсе.
– Это может случиться по двум причинам.