– Все нормально, дорогая, иду на поправку. К рождеству попрошу выписки. А что касается поклонников, они поклоняются не мужчине и не полицейскому, но чучелу, прославленному Сименоном.
– Мне звонили… одна доброжелательница.
– Неужели?
– Да. Говорила, что ты там времени даром не теряешь, и после бурных ночей до обеда валяешься в постели.
– Совершенно верно. Расследование продвигается вполне успешно, – Мегре решил отвечать невпопад, чтобы озадачить супругу.
– Расследование чего? Ее закромов и прелестей?
– Перестань, дорогая. Не зли меня, а то придется глотать таблетки.
– Знаешь, она мне такое о тебе наговорила. Однако я не поверила. Как не поверила бы, если бы мне сказали, что ты не в «Эльсиноре» лечишься, а на Венере.
– Ты имеешь в виду планету?
– Разумеется.
– Спасибо, дорогая. Твое доверие многое для меня значит. Послушай, у меня к тебе просьба. Не могла бы ты выяснить, в каких отношениях состоят мадам Николь Пелльтан из Льежа, владелица трех доходных домов, и некий Франсуа Катэр? Позвони в Льеж комиссару Огу, номер найдешь в телефонной книге.
– Ага! Значит, мадам Пелльтан, аппетитная мадам Пелльтан, родом из Льежа? Значит, вы земляки, и вам есть о чем поговорить?!
– Луиза, умоляю, перестань говорить глупости! – боковым зрением Мегре увидел Карин Жарис. В летних туфельках, странных для осени, она сомнамбулой шла по соседней дорожке.
– Я шучу, милый. Сейчас позвонить?
– Это было бы здорово. Жду.
Мадам Пелльтан поднялась со скамейки, направилась к воротцам, у которых начиналась дорожка к поселку. Катэр продолжал прятаться. Карин Жарис, остановившись, смотрела на хризантемы, побитые ночными заморозками. Жером Жерфаньон чистил ногти только что использованной зубочисткой.
– Похоже, она и в самом деле не приведение, а всего лишь пациентка, – огорчился Мегре.
Карин Жарис подняла головку; увидев изучающие глаза комиссара, помахала пальчиками.
– Сумасшедший дом, – подумал он, поклонившись.
Минуты через три позвонила мадам Мегре.
– Семнадцать лет назад Николь и Франсуа близко познакомились, – сказала она, – а через год у них родилось дочь. Эта история имела огласку, потому и отложилась в памяти комиссара Ога…
– В памяти комиссара Ога откладывается все, – тепло сказал Мегре. – Даже смерть кота Жана, последовавшая в 1961 в результате взрыва оасовской бомбы в мэрии Тулона. А что была за история?
– Этот Франсуа Катэр, семнадцати тогда лет, пожив с пятнадцатилетней Николь около года, открыл для себя важную вещь…
– Какую вещь?
– Ну, он открыл, что ориентация у него другая…
– Час от часу не легче. Хочется воскликнуть «О, времена, о, нравы!»
– А что ты удивляешься? Сейчас во Франции каждый пятый гомосексуалист или, по крайней, мере, бисексуал или трансвестит.
– Что поделаешь? Другой страны у нас нет. А что последовало за этим банальным открытием?
– Грустная история. Они продолжали жить вместе, потом Николь родила дочь, научившуюся говорить лишь в четыре года. Когда Люсьен исполнилось пять лет, Катэр как в воду канул. Одни говорили, что он навеселе утонул в Сене, другие – что попал в психушку, третьи – что завербовался в Иностранный легион и погиб в Центральной Африке.
– Спасибо, дорогая, за сведения. Ты скоро приедешь? Я истосковался…
– Истосковался? Тогда, скоро. Очень хочется посмотреть на твою Венеру, – голос Луизы зазвучал игриво.
– Я вас непременно познакомлю. Книги не забудешь прихватить?
– Как?! Разве тебе их не передали? Я послала пакет с судьей Данцигером!
– Ах, да! Профессор Перен говорил мне что-то о каком-то пакете, – соврал Мегре. – Я сейчас же схожу за ним… До свидания дорогая.
– Я так скучаю по тебе, милый… Пока.
Вернув телефон Жерфаньону, Мегре пошел к «Дому с Приведениями». Он опять слышал в трубке какие-то знакомые звуки. Шестое чувство говорило ему, что, раскрыв природу этого звука, он немедленно остолбенеет.
Пройдя несколько шагов, Мегре остолбенел.
Как просто! Это звуки шагов! Кто-то ходил в мягкой обуви (домашних тапочках?!) взад-вперед, ходил по комнате, из которой говорила госпожа Мегре.
Кто ходил?!
Откуда она говорила?
Конечно, из дома. Откуда еще?
«Она и не думала скучать в те дни, когда Мегре оставлял ее одну в их квартире на бульваре Ришар-Ленуар», – вспомнил комиссар слова писателишки, второй страстью которого были красивые женщины фривольного поведения, которых он затаскивал почти что в каждый свой роман.
Да, не думала и не думает скучать. И завела любовника. И потому так неадекватно отнеслась к сплетне о моих нежных отношениях с Генриеттой…