– Мегре, вы не возражаете? – судейским тоном спросил профессор комиссара.
Тот, кивнул, продолжая скептически рассматривать ногти. Мадам Мегре рядом не было давно, и некому было напоминать ему о необходимости воспользоваться маникюрными ножницами.
– Комиссар согласен на вольный пересказ. Рассказывайте, Франсуа.
– У вас так вкусно пахнет котлетами… – не услышав его, посмотрел Садосек на хозяйку квартиры. – Можно я попробую одну?
– Нет у меня никаких котлет! Это сверху жарят, – отрезала мадмуазель Генриетта.
– Перестаньте паясничать, Катэр! – прикрикнул Перен. – Рассказывайте, что было дальше!
– Ничего я не паясничаю…
– Рассказывайте!
– Ну, хорошо, хорошо. Значит, Действие четвертое. Ну, я в нем в лесу ковырялся, когда мадам Пелльтан с потекшими глазами прибежала, – мешковато встал Садосек. – Прибежала, сказала, что сволочь Лу, то есть Волк, похитил Красную Шапочку, доченьку мою единственную.
– Куда унес?! – спрашиваю, ничего не понимая.
– К Генриетте своей! – кричит, – к стерве, чтобы втроем содомски трахаться.
– Откуда знаешь?! – осерчал я.
– Своими глазами видела, – орет благим матом, – в окно смотрела, как он дочь твою наяривал, твою же женушку лапая.
– Не может быть, – говорю, – он же… он же голубой…
– Это для тебя, педика, он голубой, – заорала, и по лицу, и по лицу, и все наотмашь.
Ну, я разозлился, и к теще ринулся, топор свой даже позабыв.
Вбегаю в гостиную – все перевернуто, бегу в спальню, там Лу, пьяный, спит, пустая бутылка рядом, ополовиненная простыня на полу, вся в пятнах крови, нож сверху. Ну, в голове у меня злость гранатой взорвалась, я тот ножик схватил, да нет, не схватил, он сам мне в руку прыгнул, и саданул гада от паха до поддыха…
– А потом что? – спросил профессор, бросив взгляд на комиссара.
– Потом? – захлопал веками Садосек.
– Да, потом.
– Потом я женщин освободил, потом сгонял за тачкой, потом Лу в нее положил… Тут теща, то бишь Генриетта, в себя пришла и тут же сбесилась, видно, любила сильно…
– Довольно, Франсуа! – властный голос очувствовавшейся хозяйки «Трех Дубов» выбил из головы садовника все слова, и тот замолчал.
28. Все лгут
– Как говорил Ежи Лец, на сцене фарс действительности передается лишь трагедией, – помолчав со всеми, подвел черту под слушаниями профессор Перен.
– Точные слова, – сказал Катэр угодливо. – Лучше не скажешь, умеете вы…
– Вы довольны? – спросил профессор Перен комиссара Мегре, императивным движением руки посадив садовника на место.
– Разве можно быть довольным, находясь среди сумасшедших? – устало посмотрел Мегре. Его торпеда обратилась в игрушечного коня. С помощью «почившего» Мегре, придуманного Карин Жарис, с помощью второго Мегре, придуманного им самим.
– Сумасшедших? Отчего вы так решили? – удивилась мадам Пелльтан.
– Сумасшедших, так сумасшедших, – посмотрел Перен на часы. – У вас есть еще вопросы, Мегре?
– Да, есть. Почему вы решили ввести меня в это дело? Если бы вы этого не сделали, у вас все было бы тип-топ и концы в воду?
– У меня и так все тип-топ. А что касается вашего вопроса… В общем, Мегре, я просто проявил мягкотелость. Когда об этом попросил де Маар, спешивший к вам с новостью, попросил, с тем, чтобы стать вашим помощником на все сто, я иронически улыбнулся. Когда через минуту об этом же попросил прокурор Паррен, которому я позвонил, попросил, чтобы позабавить публику очередным о вас анекдотом, я задумался, прокурор ведь «нужник». А когда еще через минуту слово за вас замолвила некая благоволящая вам дама, а также Жерфаньон – я подумал, что идея эта висит в воздухе и надо ее приземлить, пока она сама вдребезги не приземлилась.
Мегре захотелось закрыть глаза и очутится в далеком будущем Пелкастера, где всего этого точно нет. Но на игрушечном коне до него было не добраться.
– Мне понятна фабула разыгранного вами фарса, – проговорил он глухо. – И теперь я хотел бы перейти к основной теме нашей встречи. Я имею в виду не убийство человека, фигурирующего в нашем деле под именем Мартена Делу, театрализованное вами убийство, но серию странных смертей, имевших место в Эльсиноре с 1967-го года.
– Мне кажется, на сегодня достаточно. Я это говорю как ваш лечащий врач.
– А мне кажется, дело надо закрывать, – решительно сказала мадмуазель Генриетта. – И сегодня закрывать. Пациенты больше не хотят гадать, кто будет следующей жертвой.
– Да, это дело надо закончить, – сказал Мегре глухо. – Сегодня. И мы его закончим.
Он перестал что-либо понимать. В комнате воцарилась тишина. Стало слышно, как в ванной капает вода из неплотно завернутого крана. Как на кухоньке теребит что-то нахальная мышь.