– Да, – криво улыбнулся Гастингс, прежде чем рассказать о своей встрече с мадмуазель Х.
– Значит, она ищет встречи с Джеком Потрошителем… – задумался Пуаро, выслушав друга.
– Да. Мадмуазель Х. мечтает у него татуироваться. Я ж говорил, что мы с вами против своей воли вовлечены в фарс.
– Пусть фарс! – сказал Пуаро, вспоминая, как обольстительно мадмуазель Генриетта крутилась у зеркала. – Пусть. Хотя бы потому, что в фарсах не бывает выпотрошенных трупов.
– Обычно не бывает…
Застегивая пальто, Гастингс пошел прочь от «Трех Дубов». Протяжно глянув в окно веранды, за которым виднелась неподвижная фигура Генриетты, Пуаро двинулся следом.
11. В деле чего-то не хватает
Они шли с капитаном к Эльсинору, шли небыстрым шагом. В лесу раздавался топор Садосека, со стороны третьего корпуса доносилось заунывное «show must go on», Гастингс что-то говорил, посматривая в небо, обещавшее морозную ночь, Пуаро шел рядом, постукивая тростью, шел, ничего не слыша – всем своим существом он находился в грязном и дымном Лондоне, почавшем последние сентябрьские сутки 1888 года.
В ту ночь, в Ист-Энде, Джек Потрошитель перерезал горло Элизабет Страйд, за высокий рост прозванной товарками Долговязой Лиз. Перерезал ловким движением бритвы, но довести дела до конца не смог – помешал зеленщик со своей тележкой, громом прогромыхавшей по булыжной мостовой. Спугнутый Джек зайцем бросился бежать, и бежал, разъяренный неудачей, бежал, пока в Сити, на Майте-сквер, не наткнулся на Кейт Эддоус. И той досталось по полной программе. Сорокавосьмилетний тогда Пуаро (накануне он приехал в Лондон инкогнито), схватил маньяка в 1-33. Схватил на излете его изуверского пиршества. Но Потрошитель, зверем извернувшись, запустил в лицо сыщику маткой бедной женщины (ее, упавшую, тут же подхватила бродячая собака), еще чем-то, и скрылся в одной из трех улиц, сходившихся к скверу. Мечтавший о мировой славе сыщик увидел себя в окружении репортеров, констеблей, мясников и проституток. Увидел их глазами свое лицо, вымазанное кровью и частичками матки, увидел в своей руке левую почку, которую изловчился поймать, увидел все это и позорно бежал.
– Эльсинорский Потрошитель тоже не преуспел с третьей своей жертвой, – подумал Пуаро, подавив желание стереть с лица несуществующую кровь. – Ему не удалось обезобразить мисс Генриетту, как он планировал. И он сбежал, как Ист-Эндский Потрошитель. И сейчас, по всем видимостям, у него чешутся руки. А может, уже и не чешутся – нашлась эльсинорская Кейт Эддоус… А эти цифры… Пять… четыре… три… – посчитал он три стука своей трости о дорожку. Они, несомненно, представляют собой цифры обратного отсчета. От первой жертвы Ист-Эндского Потрошителя к пятой. И на счет «ноль» должно произойти что-то ужасное. Да, должно. В «творениях» преступника чувствуется поступательное развитие… И все, от преступления к преступлению, усложняется – сначала был один Джек Потрошитель, потом появился его оппонент, спасший Генриетту от поругания, оппонент, преследующий непонятные цели. Если, конечно, мадмуазель Генриетта его не выдумала, если он ей не привиделся. А если не привиделся, что мы имеем? Тогда мы имеем в «Эльсиноре» сладкую парочку, мы имеем что-то подобное доктору Джекиллу и мистеру Хайду…
– Сдается мне, в этом деле чего-то не хватает, – прервал мысли Пуаро капитан Гастингс.
– В деле нашего Потрошителя?
– Да, нашего, – сказал капитан механически – его внимание приковала Моника Сюпервьель. Метрах в двадцати от них она стояла на складной скамеечке посреди сосновой семейки. Руки ее судорожно сжимали удавку, свисавшую с ветки дерева-главы, расширившиеся глаза, готовы были расколоть череп. Увидев, на что смотрит капитан, Пуаро бросился к девушке, крича во весь голос:
– Stop, miss! Stop!
От крика девушка очнулась. Три-четыре секунды она смотрела на приближавшегося сыщика сумасшедшим взором, затем резким движением набросила на шею петлю, спрыгнула со скамейки…
– Смотрелось вполне театрально, особенно когда с сосен посыпался снег, – сказал Гастингс, лишь только они продолжили путь.
– А вы – жестокий человек, – проговорил Пуаро в сторону.
– А вы просто недавно в санатории, – сочувственно тронул Гастингс его плечо. – Как она? Не ушиблась?
– Не знаю. Когда я подымал ее на ноги, она счастливо улыбалась. О чем мы говорили перед этим? – Пуаро желал скорее забыть о случившемся.
– Мы говорили, что в деле эльсинорского Потрошителя что-то не хватает.
– Что ж, давайте, заглянем сейчас в библиотеку, поднимем литературу и сравним, так сказать, наши случаи.