– Была бы чудом, если бы не ее штучки, – вспомнил Пуаро, как девушка вешалась на заснеженной сосне.
Астарта рассмеялась:
– Пустое! Она просто не желала выписываться отсюда.
– Из-за Мегре?
– Да… – посмотрела пытливо. – Я вижу, вы многое узнали…
– Всего я, конечно же, не знаю, но догадался, что профессор каким-то образом реплицирует своих пациентов… И наша Моника была в связи не с Мегре, а с его иным воплощением. Думаю, между ними существовала связь, телепатическая или еще какая, потому комиссар и видел во сне то, что происходило ночами в жилище Моники.
– Это выдумка, – отрезала Генриетта. – Я не видела никаких иных воплощений Мегре, и никто другой не видел, это уж точно.
– И моего не видели?
– Естественно. Я ж говорила – это выдумка. Ваша или еще кого, но выдумка.
– Пусть выдумка, my honey, – легко согласился Пуаро. – Скажите, профессор знает о существовании вашего храма?
– Знал. Пациенты же, побывавшие здесь, были убеждены, что он – нелегальный.
– Понимаю. Вы убеждали их в этом, в целях повышения эффекта.
– Да. Этот храм – неотъемлемая часть санатория, само собой, неофициальная. И многие обязаны ему жизнью – ведь любовь много целительнее медикаментов.
– Это правда, – сказал он, не умея отвести глаз от пары рудиментарных сосков, располагавшихся на груди женщины чуть ниже основных, полновесно округлых и хорошо сохранившихся.
– А давно он существует?
– Храм?
– Да.
– Давайте переменим тему, Пуаро. Если мы этого не сделаем, мне придется сказать сколько мне лет.
– Пару тысячелетий?
– Больше, много больше, – рассмеялась. «Сумасшедшая», – подумал он, прежде чем сказать:
– Представляю, сколько у вас было любовников. Если бы вы знали, как я страдаю, представляя их череду – признался Пуаро, печально помолчав.
– Напрасно – теперь я люблю вас. И, скажу честно, вы кое-чем их превосходите. Предваряя ваш вопрос, скажу, что отнюдь не усами.
– И чем же я их превосхожу?
– Тем, что вы – Геркулес.
– Понимаю. Со мной вы более чувствуете себя Омфалой…
– Да. Омфалой, одной из ипостасей Астарты.
Пуаро задумался.
– Вы выглядите озадаченным, мой Геркулес, – сказала Генриетта, погладив его щеку. – О чем вы думаете?
– Я думаю о Мегре, – солгал Пуаро, размышлявший о том, что отношение к мужчинам у женщины, не первое тысячелетие остающейся привлекательной, не может не быть ветреным. – Почему профессор подключил его к расследованию убийства Мартена?
– Хотел его приободрить. И зря подключил – Мегре такое напридумывал…
– Торговлю человеческими органами?
– Да. И еще какими-то там стволовыми клетками, из которых можно вырастить любой человеческий орган и даже человека. И не только напридумывал, но и министру внутренних дел письма стал писать, благо их перехватывали.
– И за это вы его, гм, «почили»?
– Мы? Нет, никто комиссара не лишал жизни. Профессор испытывал на нем средство, регенерирующее сердечную мышцу. А чтобы оно хорошо усвоилось, надо было ускорить метаболизм, то есть расшевелить, взбудоражить организм. Но все переборщили. Профессор со средством, остальные – с напором на старика.
– А меня тоже расшевелят? – сделал Пуаро лицо несчастным. – С вашей помощью?..
– А вы что-нибудь имеете против? – посмотрела сладко, прижав руку сыщика к полновесной своей груди.
Пуаро понял женщину правильно, и следующие минуты они занимались любовью.
30. Пуаро рассказывает
– А теперь вы расскажете мне все, что узнали о Потрошителе, – сказала Астарта, после джакузи вдвоем удобно устроившись на его плече. Кстати, хочу заметить, сыщик в вас обращается в любовника также легко, как любовник в сыщика.
– Это нетрудно, ибо сыск и любовь родственны. Хороший сыщик пытается всецело познать преступление, а хороший любовник – свою пассию.
– Как вы милы, Эркюль, – прижалась жарким телом.
– С вами, Астарта, невозможно быть иным…
– Тем не менее, я чувствую, вы хотели бы видеть меня не Астартой, но обыкновенной женщиной. Однако не все люди могут быть обыкновенными. Они, в силу обстоятельств не выразив себя, опускаются и чахнут. Попытайтесь представить Перена обыкновенным. У вас не получится. Потому что ему дано. И мне дано быть Астартой.
– Атавизм в виде четырех или даже шести молочных желез наблюдается довольно часто. Особенно у японок, – поцеловал в шею, дал он волю рукам.
– Брэк, Пуаро, брэк. Побудьте немного сыщиком, умоляю вас! – отстранилась, раскрыла веер, принялась обмахиваться. – Рассказывайте, не то через четверть часа будете мерить шагами свой номер.