Итак, возможно, о нечестной игре проведал сам пострадавший и решил наказать обоих. С партнёром они разобрались по-свойски. Откупом или другим способом, не так важно. В бизнесе каждый крупный игрок знает другого, и никто давно не смывает позор кровью. Дешевле и выгоднее наказать деньгами, контрактами, долей в деле. Пустить слух, что такой-то нечист на руку и подставляет своих. Мало ли как ещё…
Все эти мысли пронеслись в голове девушки за считанные секунды. К счастью, Маша на том конце трубки не торопила подругу.
— Твой Борис хитрожопый и умеет обелять себя, выставляя невинной жертвой заблуждения, — пропела Маша с такими интонациями, что Рита поняла: сейчас будет самое главное.
— И? Не тяни уже, — поторопила девушка, постукивая пальцами по стеклу, за которым неторопливо текла холодная весна.
— Борис, повторюсь, мудровыебанный, прости за мой французский, — усмехнулась подруга. Рита представила, как она сидит в своём арендуемом офисе на окраине Питера и, заложив нога на ногу, затягивается тонкой сигаретой, выпуская дым в потолок. — А и он в дерьме по самые уши. Твой Беркутов — дальний родственник Вирхова. Представляешь?
Рита тут же вспомнила, как сразу после секса с Михаилом столкнулась внизу в фойе с другом мужа. Тогда это показалось нелепым совпадением, укором небес за допущенную супружескую неверность, а сейчас всё становилось на свои места. Борис был неплохим дельцом, контора процветала, клиенты оставались довольны, репутация всё улучшалась. А в бизнесе не бывает друзей. Видимо, Вирхов решил за что-то наказать Строгина или просто воспользоваться удачным шансом прибрать успешную практику себе.
— Давай я тебе посоветую, Ритка, — сочувствие в голосе Маши заставило вздрогнуть. Так обращаются с тяжелобольными или обреченными. — Я тебе как адвокат скажу: оставь ты контору мужу, не бейся за неё. Это только то, что мы знаем. Не удивлюсь даже, если у Строгина долгов больше, чем счетов. А тебе свобода важнее. В дерьмо нельзя залезть, не обделавшись и не изпачкав руки.
— Ты права. Спасибо тебе, — Рита желала только одного: попрощаться и обдумать в одиночестве свои дальнейшие действия. У неё совсем не было уверенности, что удастся получить хоть что-то в результате долгого и унизительного развода.
— Да не за что. Основную информацию собрал мой новый ухажёр. Журналист, тот ещё сукин сын, но нюх на дурно пахнущие дела дьявольский. Словом, жду от тебя звонка, что там решишь. Будем бороться за твоё имущество, — пообещала Маша и отключилась, оставив Риту в раздумьях и с покалыванием в висках, как предвестником головной боли.
Последующие дни девушка посвятила предстоящему расторжению брака. Процедуре неприятной и нервной, даже если всё происходит по взаимной договорённости, а коли её нет и в помине, похожей на небольшое землетрясение и цунами в одном флаконе.
К счастью, помощь Маши и впрямь оказалась на вес золота, избавив Риту от многочасовых походов в суд и иных не менее утомительных казённых домов. Конечно, будучи адвокатом, Маргарита Александровна не раз бывала на предварительных слушаниях и заседаниях, но это касалось каких-то чужих людей с их понятными, но далёкими претензиями, а сейчас, она чувствовала себя ленивой сучкой, вознамерившейся по дурацкой прихоти в куриной голове уйти от заботливого мужа. По крайней мере, так представляла ситуацию противная сторона.
В конце концов, Рита сдалась и оставила попытки что-либо отсудить ещё на этапе соглашения сторон.
— Ещё прибежишь, сука, — негромко сказал Борис, когда они столкнулись у лифта. — Только теперь я буду трахать тебя просто так.
Бумаги о разделе имущества были подписаны, и хоть официально расторжения брака ещё не было, Рита получила надежду на скорую свободу. Пусть и голоштанную. Были бы руки-ноги-голова, а заработать она сумеет!
Неделя пролетела почти незаметно. И только когда вечером в её новой квартире раздался звонок, Рита поняла, что и срок, данный ей Михаилом, истёк. Окончательно и бесповоротно.
Глава 8
Рита открыла дверь, ощущая себя совершенно опустошенной. Чтобы там ни придумал Михаил, выставить её из квартиры просто так ему не удастся. Физической расправы девушка не боялась, за время недолгой практики в фирме отца, а потом и Бориса она по глазам научилась определять натуру человека. Кем бы ни был её случайный любовник, но на быдло, поднимающее руку на слабых, не походил совершенно.