Глава 11
Интуиция не подвела Риту, а вот благоразумие наоборот. Михаил пропал на целый месяц. Чтобы не тревожить сердце, успевшее прикипеть к случайному любовнику, девушка развила бурную деятельность: устроилась на работу, развелась, поменяла машину и… забеременела.
— Даже не думала, что так получится, — растерянно сказала Рита, вертя в руках бокал на тонкой ножке. Внутри плескалось мартини со льдом, и девушка никак не могла решить: выпить ли его, как советовала Маша, или оставить нетронутым.
— А стоило бы подумать, — цинично произнесла подруга, сидевшая рядом за столиком в тёмном углу слабоосвещённого бара. — Ну, в конце концов, не трагедия.
— Я только устроилась на работу. И статус матери-одиночки мне ни к чему, — произнесла Рита в пустоту.
Она убеждала себя в этом раз за разом, все последние дни твердя одно и то же. Почти поверила, но внутри шевелилось сомнение. Слабый голос совести шептал, что жизнь внутри уже существует, и отрицать это так же глупо, как и то, что каждый должен иметь шанс. А благоразумие, ну, на то оно и благое, чтобы напоминать о вещах сугубо материальных.
— Рит, ну о чём печалишься? Либо аборт, и здравствуй, будущее, либо надо записывать ребёнка на бывшего муженька. То-то он обрадуется! — прыснула Машка, легкомысленно отмахнувшись от слов Риты о ценности жизни.
— Нет! Он в отместку отберёт его у меня. Пусть не сейчас, но когда-нибудь… Нет уж, этого морального урода я и близко к воспитанию ребенка не подпущу!
— Давай дёрнем по одной и успокоимся! — предложила Маша, смотря на подругу как на тяжелобольную, нуждающуюся в утешении.
— Так мне нельзя.
Во рту пересохло, и на самом деле хотелось выпить. Ощутить на губах сладкий привкус итальянской «дольче вита» и сделать вид, что всё прекрасно.
— Одну можно. Я где-то читала, что хронический стресс гораздо вреднее маленькой рюмочки. Ну, или бокала. Да тут вообще на донышке!
Маша умела успокаивать и уговаривать. Рите хотелось смотреть на мир её глазами: всё просто, если не усложнять. Не можешь позволить себе ребёнка, не можешь предъявить его отцу счёт, что ж, не приводи в этот мир нового человека, который пока ещё набор клеток. Он и боли-то не почувствует.
Рита выпила. Проглотила залпом приторное вино, и на душе сделалось теплее.
— Сообщи отцу ребёнка, — мрачно подытожила Маша, откинувшись на спинку диванчика, и оценивающе посмотрела на подругу.
«Слабо?» — говорил её взгляд.
— Не понимаю, почему он не должен знать?! Ну и что, что вы ни о чём таком не договаривались? Ритка, включи мозги! Не пользовался презиком, так? Не повторял по двадцать раз, что проблемы ему не нужны, верно? Получите — распишитесь!
— Если появится сам, расскажу, — кивнула девушка, уплетая хачапури. Он был таким жирным, что раньше Риту бы от одного вида стошнило. А теперь голод разыгрался до такой степени, что девушке казалось: нет в мире ничего вкуснее. А вот тошноты, на удивление, совсем не было.
— Хочешь, я слух о твоей беременности пущу? Кто-нибудь да объявится.
Рита замотала головой.
— Я пока ничего не решила. Время ещё есть, — улыбнулась она и перевела разговор на другие темы.
***
На самом деле времени было немного. Неопределённость положения тревожила, Рита не любила незавершённых дел. Да и чем меньше срок… Казалось бы, тогда почему тянешь? Нет, она не ждала, что случится чудо, и Михаил одумается, всё осознает и придёт с признанием в любви. А простой заход на секс? Нет, пока нет.
И всё же Рита ловила себя на том, что безумно по нему скучает. По его рукам, крепко обнимающим её за талию, по горьковатому запаху парфюма, смешанному с запахом пота, когда любовники, забыв обо всех условностях и взаимных претензиях, совокуплялись на полу или узком диване. С Михаилом Рита поняла, что её можно не просто поиметь, как это всегда делал Борис, что она сама будет беззастенчиво трахаться и получать от секса удовольствие, которое раньше и не снилось.
Но этим всё не заканчивалось. Рита любила разговоры после. Любовник интересовался её вкусами и рассказывал смешные истории из своего детства. Однажды они даже сходили в кино, усевшись на задний ряд, и весь сеанс целовалось и хихикали как парочка влюблённых подростков. Конечно, этого безумно мало для влюблённости.
И Михаил всегда исчезал, будто перечёркивал, обнулял отношения, низводя их до «случайных встреч». Значит, сам понимал: между ними всё не всерьёз.