Да, она планировала развестись, но по условиям брачного контракта в случае измены виновная сторона останется ни с чем.
— Какая вы предусмотрительная, Маргарита Александровна! Борису очень повезло с вами, — Геннадий Павлович поднял брови и добродушно хмыкнул. — Даже стыдно за себя. Я, признаться, тут совсем по другим делам. Вас подвезти, или вы на машине?
— Подвезите. Свою я оставила на Университетской набережной.
Геннадий Павлович улыбнулся ещё шире, но глаза оставались холодными:
— Буду рад, Маргарита. Прошу вас!
Рита выдохнула. Конечно, история более чем подозрительная, но врать в мелочах, на которых легко спалиться, она не собиралась. Крупной лжи достаточно. К тому же, она никогда больше сюда не вернётся, не ощутит твёрдую руку, сжимающую обнажённую ягодицу так сильно, что с губ срывается сладостный стон…
В прошлом, всё в прошлом.
— Что-то забыли? — Вирхов аккуратно дотронулся до рукава её пальто. Рита вздрогнула и поймала себя на том, что забыла, где находится. Откуда здесь распахнутое нутро чужого внедорожника, и почему Геннадий Павлович смотрит на неё так, будто она должна сесть в машину?
— Да-а, — протянула Рита, собираясь с мыслями. — Но это неважно. Запишу сейчас, чтобы не забыть.
И нырнула в просторный салон, по привычке устроившись на заднем сиденье.
Машина плавно тронулась с места, и Рита скользнула прощальным взглядом по серебристой «Шкоде», припаркованной неподалёку. Девушка специально отвела взгляд чуть раньше, чем это стало бы подозрительным, и не позволив себе запомнить номера. К чему это? Лишний соблазн разузнать побольше о случайном любовнике. Потом она нафантазирует себе чёрт знает что — и пошло-поехало! Нет!
Пусть он останется инкогнито.
— Куда вас отвезти, Маргарита? — спросил Геннадий Павлович, поймав её взгляд в зеркале заднего вида.
— Домой, пожалуйста. Мне надо встретить мужа.
«И сказать ему, что я, наконец, решилась поставить точку», — добавила она мысленно, глядя в окно.
***
К счастью, Бориса ещё не было дома. Приходящей домработницы тоже. Рита даже не старалась запомнить их имена. Прислуга менялась довольно часто. То ли её муж был параноиком, считающим, что каждая из них старается залезть в его бумаги и подобрать код к сейфу, то ли он просто время от времени использовал приходящих убираться женщин по непрямому назначению.
Борис официально не давал ей повода усомниться в супружеской верности, но мелкие бесчисленные признаки его неверности не заметить и не сложить в единую картину, было невозможно. Однако пока Рита относилась к этому с завидным равнодушием. Подруги, а по совместительству жёны коллег восхищались её мудрой слепоте, а девушке всё время хотелось рассмеяться им в глаза:
— Да мне плевать! — произнесла бы она под изумлёнными взглядами ревнивиц. Они бы не поняли, они-то любили тех, кого сами выбрали в мужья. Рита не научилась даже уважать Бориса, помня обо всех его придирках и отношении к жене, как к дорогому, временами полезному, но аксессуару. И отец говорил, что партнёр обманывает его. Хотел даже выкупить его долю в бизнесе, взяв кредит. Да так и не успел.
— Ты ещё не разделась, — услышала она голос мужа и, вздрогнув, отвернулась от окна. Сколько она так простояла?
— Я пришла час назад, — произнесла Рита по привычке, в оправдание и посмотрела на Бориса. Тот устало снял пиджак, бросив его кресло, и опустился на диван, раскинув руки на подушки.
— И даже не приняла душ?
«Приняла. Не здесь», — подумала девушка, а вслух добавила:
— Я хотела поговорить. Давно уже, — начала она медленно, вслушиваясь в звучание собственных слов. В горле образовался противный ком, который всё никак не удавалось сглотнуть.
А нужно было спокойно сесть в кресло напротив и говорить так, будто перед ней клиент, за чьё дело фирма не возьмётся. Отказ, глядя в глаза, всегда ранит больнее, но не перечёркивать же четыре года совместной жизни по телефону! Нет, отец всегда учил Риту «держать удар». Пришло время вспомнить былые навыки.
А руки дрожали. Надо было выпить! Напиться, блин, до бесчувствия. Полного, и сказать : «Пошёл на хрен из моей жизни!»
— Я больше не вижу нас как пару, Борис! Прости! — и смущённо потупила глаза. Чувство вины за сегодняшнее удовольствие никуда не делось, как бы девушка ни пыталась себя оправдать.
Муж молчал, это не предвещало ничего хорошего. Сейчас начнёт язвить и унижать. «Кем бы ты была без меня? Бордельной подстилкой? Я заплатил по счетам и почти остался без денег». Преувеличение, но возразить нечего. Разве только: «Я сполна всё отработала».