У меня в голове образовался ком вопросов насчет ее деятельности, разросшийся в масштабных размерах. Давно ли девочка наведывается сюда? Почему ухаживает за растением, чьи сроки скоро подойдут к концу?
Я робко улыбнулся, тронутый ее заботой об обычном дереве, какое вот-вот может зачахнуть.
— Зачем ты это делаешь?
— Оно достойно жизни, — просияла Малышка и полила корни водой, выуженной из рюкзака. Закрыв бутылку, девочка застыла. Глаза — голубые, прекрасные — налились нескрываемой печалью. — Оно… напоминает мне меня. Вот только в его выздоровление я верю, а в свое – нет.
Я напрягся, будто пружина.
— Почему?!
Незнакомка рыхлила почву рядом с деревцем, не желая смотреть на меня из-за излишек слез, что скатывались по ее миниатюрному личику.
— Ты думаешь, что у такой, как я, есть хоть какие-то шансы? — Девочка бросила лопатку на землю, наконец, обернувшись. Кожа под глазами цвета утреннего моря налилась розовым. Ее голубовато-белые губы дрожали, худая грудная клетка лихорадочно внимала воздух, как в последний раз. Мне было жаль Кроху, потому что я четко видел, как болезнь повлияла на нее. Скорее всего, у девочки рак, и организм далеко не справляется со всеми ужасами, что обрушились на нее с необъятной мощью.
Боже, почему судьба несправедлива к хорошим людям? Почему они должны страдать, умирать, если достойны жизни в миллионы раз больше, чем мы — в какой-то степени эгоистичные личности, кого мало волнует даже какое-то дряхлое дерево?
— Степень, что я останусь в этом мире — чрезвычайно мала, — призналась Незнакомка, складывая принадлежности в рюкзачок. Встав с коленок, она легонько обтряхнула платьице, которое не забоялась запачкать в земле. — И если это последние мгновения, минуты, дни моего существования тут, то нужно сделать что-то полезное, прежде чем «уйти». Что-то пусть и ничтожно-маленькое, зато полезное, — она с гордостью указала на растение и вытерла мокрые полоски слез. — Оно скоро «поправится», я уверена в этом. А знаешь, почему?
— Почему? — сглотнув горький ком, я сосредоточился на ее улыбке, появившейся на маске боли и полного раскаяния — прям как светлый лучик в темном царстве.
— Потому что я верю. Иногда вера — это единственное, что остается у нас. До тех пор, пока она с нами, нам ничего не страшно. И смерть становится нестрашна.
Я был удивлен тому, насколько человек может спокойно разглагольствовать о конце жизни. Эта Малышка не успела просуществовать, наверное, и десятка лет, а уже признается, что смерть – не то явление, которое нужно бояться, если у тебя есть вера. Вера во что-то прекрасное. Вера в то, что кто-то — или что-то — сумеет оклематься и снова ощутит вкус чудесного.
Вкус жизни…
Я сделал пару шагов вперед, на что девчушка отреагировала немного дико – прикрыла собою дерево, явно предполагая, что мне взбредет в голову после всего нанести ему урон. Я остановился напротив нее, с трепещущим от боли сердцем наблюдая, как она жмурится и закрывает сухие ветви худыми ручками.
— Эй, я не причиню вреда ни ему, ни тебе, — признался я, осторожно дотронувшись до хрупкого плеча. Кроха вздрогнула, распахнула веки, но не ушла. Отныне, я мог разглядеть девочку ближе, хотя она была против этого: стала натягивать на голову запачканную косынку, смутившись. — Не стоит… — я потянулся к платку: не хотел, чтобы после всего Малышка снова пряталась за ним.
Незнакомка, юркнув от моей ладони, грустно улыбнулась.
— Я привыкла, а люди — нет. Они не станут смотреть на лысую девочку, как на обычное дитя. Они будут на нее пялиться, чего я не люблю...
— Ну и пусть, — решил я, давая ей побольше личного пространства. — Пусть пялятся и думают, что угодно. Зато они никогда не смогут себе представить, насколько добра эта девочка, и что хорошего она сделала.
— Ты же не знаешь меня вовсе, — горько ухмыльнулась Незнакомка, взглянув на меня.
Я тепло улыбнулся.
— Зато знаю, что ты спасаешь это дерево. Разве этого недостаточно, чтобы думать о тебе в положительную сторону?
Девочка скромно прижала ручки к груди, ошеломленная моими речами. Я бы сам ни за что на свете и представить себе не мог, что обычный поход в парк обернется чем-то невероятным. И что эти несколько минут как-то повлияют на мое мировоззрение.
Малышка, взгляну за мое плечо, поспешно юркнула куда-то. Я встрепенулся, собравшись выяснить, куда она направляется, но через мгновения Незнакомка заговорила, обернувшись:
— Я прихожу сюда на рассвете. Постоянно. Если хочешь, приходи тоже…
— Но, постой! — засуетившись, кинулся вслед за девчушкой, запинаясь о собственные ноги. Когда она оглянулась, я нажал на тормоза, восхищаясь красотою утреннего персикового неба и ее теплой улыбкой, какая согреет в самые лютые морозы. — Я не знаю твоего имени!