- Только я сама могу принимать решения, и сейчас, мне кажется, я сделала верное, - прозвучали мои тихие слова, словно мантра, которая разрушила всякие сомнения в моих собственных действиях. Несколько дней я терзала себя мучениями, вопросами, ответов на которые не было. Но сейчас я вижу этот ответ перед собой.
Темно-зеленые глаза в тусклом свете подсобки развенчали все мои страхи, оставив только решительность. Мои руки вцепились в ворот его рубашки и притянули его к себе. Мои губы, скучающие по его губам, встретили Костю страстным поцелуем, полным сожаления о том, почему я не сделала это раньше.
Костя секунду стоял, как вкопанный, но быстро осознав, что происходит, запустил руки в мои волосы, прижав тем самым еще сильнее.
На его губах чувствовался легкий вкус алкоголя - терпкий и слегка сладковатый. Костя стал надвигаться на меня медленно, как хищник, чтобы в конце концов прижать меня спиной к полке с разными склянками.
Воздух закончился в помещении, атмосфера вокруг нас зарядила частицы в несколько тысяч раз. От поцелуя я стала задыхаться, но не остановилась. Руки Кости плавно перетекли с моей шеи на талию. Обхватив в тиски меня, рывком, не отрываясь от моих губ, он приподнял мое тело с пола. Не думая ни малейший секунды, мои ноги образовали кольцо вокруг его талии. Еще секунда, и его руки оказались на моих ягодицах, придерживая меня.
Поцелуй углубился, но стал более медленным, нежным и мягким. А затем просто остановился. Прислонив свой лоб к моему, Костя задышал со мной в унисон. Как маленькая обезьянка я повисла на нем, при этом комфортно себя чувствуя.
- Теперь мы обсудим твое соглашение с “боссом мафии”? - перешла к делу я. Костя легонько опусти меня на пол, но руки оставил на талии.
- Дай отдышаться, малышка, - смотря на меня, стал театрально дышать Костя, - Ладно, я ему оказал некие услуги, - стыдливо сообщил он.
- Только не говори, что ты вербовал… - протянула я.
- Конечно, нет! Я был нянькой у молокососа Нечаева, развлекал его на пару с Колей, рассказывая ему, какой Грушевский серьезный и справедливый, внушая ему авторитет будущего компаньона отца.
- Зачем? - воскликнула я.
- Грушевский пообещал, если мы поможем ему с этой сделкой, он отпустит меня и Колю без каких-либо вопросов. Мы решим вопрос раз и навсегда.
- И ты ему поверил?
- Мне не остается выбора, либо это, либо я потеряю окончательно брата. А я не могу так просто его оставить, я буду бороться до конца.
В целях поддержки своего любимого, я крепко обняла его, прижавшись лицом к шее, вдыхая запах дерева и табака с его кожи. Ответив на объятья, Костя приложился к макушке моей головы щекой. Так мы простояли некоторое время, но нам не стоило задерживаться. Мои коллеги должны быть с минуты на минуту, подумала я, вспоминая вчерашний прогон в Управлении.
Отвлек нас шум из зала. Мы не сразу заметили, как ритмичные биты сменились криками людей и возней. Парень замер, все еще прижимаясь ко мне губами, чтобы прислушаться. Я в этот момент, догадавшись, что это за звуки, напряженно думала. Нужно выбраться отсюда и вывести Костю.
- В этом помещении есть запасной выход или окно? - спросила, отодвигаясь от парня и пытаясь оглядеть стены помещения сквозь полки.
- Нет, - Костя все еще держал руки на моей талии, его голова смотрела в сторону двери. Я почувствовала, как паника начала подступать к горлу. - Оставайся здесь.
Наконец парень отмер и быстро подошел к двери. Он тихо приоткрыл ее так, чтобы образовалась совсем маленькая щель, в которую можно выглянуть. Крики и возгласы стали громче, и просочилась музыка, которую диджей не выключил, а просто убавил звук. Я тут же бросилась следом за ним, и, прижимаясь к его спине, попыталась рассмотреть происходящее в зале клуба в пространстве над его плечом. Видно было плохо, но несколько людей хаотично пробежали мимо нашего укрытия и показался один человек в балаклаве. Оперативники начали арест, тут же сделала окончательный вывод я.
- Маша, - шепотом позвал меня Костя, закрывая дверь. - Нам срочно нужно выбираться. В соседней нише через два метра есть еще одна подсобка. Там есть окно, через него мы можем спуститься на четвертый этаж. Помещение под клубом давно пустует, никто не выдерживает конкуренции.