- Где мой защитник? - спокойно уточнил я.
- Ах да, скоро скоро приедет, уже вроде паркуется. Пока мы можем поговорить по-дружески, - как ни в чем не бывало сообщил парень.
- По-дружески? Для начала, представьтесь. Я всех своих друзей знаю по именам.
- Павел, - пожал плечами.
- Отлично, Павел, теперь расскажите, как мой новый друг, за что я задержан, на какой срок, и когда мне дадут ознакомиться с материалами дела.
- Вот как, значит, вы до сих пор не осознаете свою вину, Константин Авдеев. Хорошо, давай тогда я тебя просвещу, - резко изменился в настроении сотрудник правоохранительных органов. Вот теперь я распознаю поведение оперативника. Очевидно он занимает какой-никакой пост, с задержанным не пустили бы говорить обычного рядового, у которого еще молоко не обсохло на губах, - Начнем с того, что вы были арестованы на месте преступления в компании крупных криминальных авторитетов.
- Поправочка! Вы меня задержали в присутствии вашей оперативницы, Марии, или как там ее на самом деле зовут, мне все равно, в клубе меня к тому моменту не было.
- К тому моменту? Сообщите точные даты и периоды времени, когда вы там были? - зацепился Павел. На этой ноте я понимаю, что начал говорить с тем, кто играет против меня. Мне нужно закусить язык прямо сейчас и ждать своего защитника. Почему-то я надеялся, что меня им точно обеспечат. Своего собственного адвоката у меня, естественно, не было, не думал, что он мне когда-нибудь пригодится. Но у брата точно должен быть кто-то на примете, и если его, как и меня задержали, то он замолвит перед ним словечко и за меня. Если же нет, то положен же мне государственный защитник?
Не проронив ни слова больше, я поудобнее сел на самом неудобном стуле в мире. Видимо, тем самым они оказывают психологическое давление на арестованных, кого еще нужно расколоть в целях получения информации. Но я уверен, что они никогда не сидели на стуле, покрытом мелкими деталями детского конструктора.
В кабинет, где мы в полном молчании сидели больше двадцати минут с Павлом, вошла щуплая девушка, одетая полностью в форму. На ногах даже в такую жаркую летнюю погоду, по крайней мере вчера было жарко, светились начищенные до блеска берцовые сапоги. Сурово. В руках у нее находились два бумажных стакана. Из одного валил дым, явно дающий понять, что в нем находится горячий напиток. Второй же был наполнен водой, которую я заметил, когда стакан уже красовался около меня. Павел пододвинул стакан с водой мне, молча кивая, дав понять, что это мне. Сам он отдал предпочтение кофе. Не сомневаюсь, что изначально ему и принесли его. Очередной акт давления или у меня развивается мнительность? Не могут же они думать, что я ради чашки с кофе подведу себя под срок.
- Адвокат уже ждет, досмотр провели, все в порядке, - сказала уверенно девушка, дожидаясь реакции старшего по званию.
- Спасибо, Анна. Можешь идти. А вы, - переводя взгляд на меня, - наконец-то дождались своего защитника.
В кабинет вошел мужчина средних лет, одетый в обычные строгие брюки и белую рубашку. Галстук небрежно повис на его шее, в руках был обшарпанный портфель, казалось, будто он передавался по наследству не одно поколение. На переносице отметил у него очки в тонкой оправе. Внешне мне он напомнил Винни Пуха, обтянутого во взрослую серьезную одежду.
Представился защитник как Кирилл Соловей. Фамилия мне понравилась, несмотря на то, что голос у защитника явно не певчий. Кирилл говорил неуверенно, пискляво, часто поправлял безнадежно смятый воротник рубашки. Он запросил у Павла копии документов и задал несколько вопросов на юридическом языке, смысла которых я не понял, но почувствовал себя более уверенно. Даже с таким защитником все переменилось.
Павел оставил нас вдвоем, и Кирилл стал старательно объяснять мне ситуацию, параллельно листая материалы дела. Внешность всегда обманчива, потому что этот славный плюшевый адвокат писклявым голосом начал мне объяснять, как я должен вести себя на допросе. Объяснил мне мои права и обязанности, что он был назначен мне, потому что я не связался со своим адвокатом, и что могу отказаться от его защиты. Главное, он сообщил, что я не обвиняемый. Как только он закончил юридическую тираду, я сразу же спросил про Колю.