Повернувшись лицом к Кириллу, я лишь увидел одобрительный кивок, будто там, за дверьми, они о чем-то договорились. Возможность иметь уже практически заинтересованного в деле адвоката меня не прельщала. Но сейчас главным было найти Колю первым.
Решив не драконить дальше полицейского, я пожал протянутую им руку в знак согласия. На выходе из здания уже знакомая мне Анна выдала изъятые раннее вещи: ключи, бумажник и разряженный телефон, видимо, над ним хорошо поработали.
Выйти из душных помещений было самым приятным за этот день. Вечернее солнце уже царило на небе, но, к удивлению, дул легкий прохладный ветерок. На мне все еще мятая рубашка, грязные после нашего с Марией «скалолазания» брюки. Невольно улыбнулся возникшему воспоминанию, после чего сразу одернул себя и улыбку сразу стер с лица.
Поторопившись домой, я не заметил, как стало стремительно темнеть. Такси мне не вызвать, маршруты общественного транспорта я никогда не знал. Решив, что от Обводного канала дойти до дома будет полезным времяпровождением, отправился в путь. Находиться с самим собой наедине было мучительнее в обезьяннике, чем на воле. Сейчас я могу отвлечься на все, что встречается по пути, позволяя мыслям скакать галопом вокруг разных вещей, фантазировать. Там же они двигались только в одну сторону, полную страхов за будущее и обид за прошлое.
Спустя каких-то тридцать минут я уже проходил мимо знакомого мне детского сада, который опустел и закрылся. Детишек разобрали по домам их родители. Нужно будет позвонить директору, сообщить, что я приболел. С документами потом как-то решу. В голове потихоньку составился целый список дел, которых необходимо выполнить.
Раз, второй, повернулся ключ в замке моей входной двери, но привычный третий оборот не щелкнул. Перед уходом я всегда закрываю на три поворота, мой сосед - Ваня, с кем я снимаю квартиру, уехал к родителям в родной город, он не мог быть здесь. Значит, внутри кто-то бы или у меня стремительно развивается паранойя.
Отворив дверь, я быстро прошмыгнул в коридор, попытавшись без звука ее запереть. Рядом ждала своего часа пустая стеклянная бутылка из-под напитка, которую я благополучно забыл выбросить в мусор перед уходом.
Бутылку отвел назад за свою голову, чтобы быть наготове и ударить незваного гостя. Пока я тихо пробирался через коридор, со стороны кухни послышался звон тарелки, которая явно улетела на пол не без чьей-либо помощи. Свет в помещении не горел, что показалось мне чрезвычайно подозрительным. Послышались негромкие ругательства и чье-то шарканье по полу.
Резко завернув за угол проема кухни, я сильнее сжал горлышко бутылки, чтобы со всей дури махнуть по незнакомцу. Зеленая тара промелькнула перед моими глазами, когда я опустил руки. Но произвольная бита не попала по цели, так как крупный парень присел.
- Эй, ты что, совсем чокнулся? - раздался голос Коли.
- Твою мать! А ты не мог тут кашеварить с включенным светом? Я чуть тебя не долбанул, - с облегчением я опустил бутылку на пол, попутно толкнув моего глупого брата в плечо.
- Да кто ж знал, что ты у себя дома размахиваешь орудием направо и налево, - выговорил Коля, выходя из проема кухни в поисках совка и щетки. Посреди комнаты валялись осколки белой тарелки, на столе кипел электрический чайник, а микроволновая печь сообщила, что что-то съестное было разогрето и готово пребывать на той тарелке, осколки которой навсегда покинут эту квартиру в скором времени.
- Отпустили тебя, - подчеркнул очевидное Коля.
- Как видишь, - злобно ответил я. Внезапная ярость на брата окутала меня, заставив позабыть обо всем.
Коля присел на корточки, водя щеткой по полу в поисках всех осколков, другой рукой придерживал совок. Я же, пока он занимался полом, искал плотный мусорный мешок, чтобы хоть как-то донести до мусорки тарелку. В полной тишине мы расправились с бардаком, после Коля стал накрывать на стол импровизированный ужин из всего того, что нашел у меня в холодильнике. Заполнив заварочный чайник кипятком, я подумал, что предпочел бы чего-нибудь покрепче.
Напряженние внутри постепенно возрастало, отчего я взорвался:
- Какой же ты придурок, я же говорил уходить! Почему ты не услышал меня.
- Ты знал об облаве, - хмыкнул брат.