Они болтали добрых полчаса — о непривычных холодах, о Рождестве и Новом годе, о Поттерс-Бар, где теперь жила Шиобан, и о Фулхэме, где жил Рик, о друзьях и родных, о книгах и любимых блюдах. Казалось бы, самый обычный телефонный разговор обо всем и ни о чем, но в нем было столько тепла и дружеского участия, что Шиобан, положив трубку, впервые за много недель почувствовала себя живым человеком.
Общение по телефону повторилось, потом еще и еще, а где-то в середине февраля Рик предложил ей выбраться из своего жуткого Поттерс-Бар в Фулхэм, пообещав сводить в «Голубой слон», любимый ресторан Шиобан, а после устроить у себя — в спальне для гостей, разумеется.
Свиданием и не пахло; предложение прозвучало очень мило, по-дружески, как трогательная забота об умирающей от скуки приятельнице. Получив согласие, Рик заехал на чашку чая и вмиг очаровал миссис Макнамару.
— Что за чудный, чудный молодой человек, —приговаривала мать. — А как хорош собой! Подумать только, не поленился приехать за тобой из самого Фулхэма. В наше время редко когда встретишь такие манеры.
Рик без устали восхищался стройностью Шиобан — за последние недели она и впрямь сильно похудела, вернувшись в достойный четырнадцатый размер. «Хотя ты и раньше была великолепна», — добавлял он с улыбкой.
В машине, по дороге к Лондону, они почти не разговаривали. Слушали музыку и поминутно улыбались друг другу.
— Как я рад снова видеть тебя, — время от времени повторял Рик.
Шиобан улыбалась и отвечала, что тоже рада его видеть, и нисколько не кривила душой. Он благодарно сжимал ее руку.
Как странно, думала Шиобан, вспоминая тот вечер. Они и знакомы-то были всего ничего, встречались, по сути, один лишь раз, а чувствовали себя как старые добрые друзья. Ей было уютно и спокойно сидеть рядом с ним, молчать, слушать музыку, улыбаться… Казалось, оба знали, что впереди вся жизнь, что эта поездка — лишь начало долгого пути вдвоем.
Рик припарковал машину у своего дома, и они, медленно-медленно, как ходят лишь влюбленные, прошлись по Фулхэм-бродвей к «Голубому слону». Шиобан всегда считала, что стаж пары можно определить по скорости, с которой двое идут по улице. Они с Карлом давным-давно перешли на умеренный семейный аллюр, главная цель которого не побыть вместе, а побыстрее добраться из точки А в точку Б.
Однако если со стороны они и могли показаться свежеиспеченными влюбленными, Шиобан мысль о свидании даже не приходила в голову. Какое свидание? Рана еще кровоточит, о новом романе и речи быть не может. Да, общество Рика ей нравится больше, чем можно было ожидать, но она по-прежнему любит Карла.
Вот почему, как только они устроились за столиком и изящная таитянка приняла заказ, Шиобан первым делом спросила о Карле:
— Как он, Рик?
Тот пожал плечами:
— Хотел бы у тебя узнать.
— То есть… Ты что же, не разговаривал с ним? Рик покачал головой.
— Правда?
— Нет. Он ведь меня во всем винит, верно?
— Тебя?.. — недоуменно переспросила Шиобан. — С какой стати?
— Если бы не я, ты ничего не узнала бы. Это ведь я передал ему тот злополучный диктофон.
— Вздор! Ты, что ли, заставил его притащить диктофон домой, а меня — нажать кнопку воспроизведения? Или ты сунул его член в эту сучку? — Сообразив, что сорвалась на крик, Шиобан стрельнула взглядом по сторонам. — Прости, — шепнула она и заплакала. — Прости… Мне так… так больно.
Рик протянул ей платок, сострил, вызвав у нее улыбку сквозь слезы. Потом заказал шампанское, и они весь вечер проговорили о Карле, о Тамсин, о любви. Обо всем. Шиобан в первый раз получила возможность поделиться своими чувствами, облечь в слова отвращение к поступку Карла. У ее подруг — всех до единой — были мужья или приятели, к тому же все они дружили не только с ней, но и с Карлом, а Шиобан не хотела никого ставить в неловкое положение. С Риком все было по-другому. Рик сам был другим.
— Ну а теперь, — заявил Рик, когда тремя часами позже и на две бутылки шампанского тяжелее они вышли из ресторана, — довольно разговоров. Как следует повеселиться — вот что тебе действительно необходимо.
— Ой, не знаю, — рассмеялась Шиобан. — Вспомни, что вышло, когда я в последний раз напилась.
Оба захихикали, но уже через секунду Рик, посерьезнев, взял руку Шиобан в свою, заглянул в глаза и сказал:
— Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Сразу признаюсь, что с тех пор ничего не изменилось и я по-прежнему считаю тебя самой восхитительной из женщин. Ты… ты… да что там, ты и сама все понимаешь. Но дело в том, что сейчас тебе не это нужно. Тебе нужен друг, а я очень, очень хочу быть тебе другом. — Он ухмыльнулся: — Даже подружкой, если понадобится! Запросто!
— Неужели? — Шиобан снова засмеялась.
— Ага! Вперед. Пойдем ко мне, опрокинем по парочке коктейлей, потом отправимся в клуб, там добавим, потом вернемся домой, влезем в халаты и за кофе посплетничаем о мужиках. Будет здорово, не пожалеешь!
Так они и сделали. Под музыку опрокинули у Рика далеко не по парочке ядовито-розовых «Морских бризов», и вальсировали в паре, и помирали со смеху, пока Рик по-бабьи взбалмошно и тщательно готовился к выходу: «Как считаешь, в этих штанах у меня не слишком толстая задница? Какие надеть — бежевые? Хаки? Или они не идут к моим волосам?»
Поймав такси, домчались до полуподвального клуба, набитого иностранными студентами, австралийцами и южноафриканцами. Рик притащил из бара по бокалу белого вина с содовой и тут же осушил свой.
— М-м-м. Вкусно. Раньше не пробовал.
Они танцевали один танец за другим, болтали, смеялись, обсуждали всех попадавшихся на глаза.
— Эй, погляди-ка на того парня, — сказал Рик. — Глаз с тебя не сводит.
— Который?
— Высокий такой шатен в белой футболке — во-он там. — Рик чуть заметно кивнул в сторону.
— И не думает он на меня смотреть, Рик.
— А я говорю, глаз не сводит! Хочешь, подойду, выясню, в чем дело?
— Нет! — Шиобан ухватила его за рукав. — Не смей! Не надо, Рик, очень прошу!
Поздно — Рик уже шел через зал. Шиобан в ужасе отвернулась, мечтая, чтобы вспыхивающий разноцветными огнями танцпол разверзся и спас ее от позора.
— Его зовут Майк. — Рука Рика легла ей на плечо. — Американец, будущий инженер. Ему девятнадцать, и он от тебя без ума.
— Не болтай ерунды!
— И не думал даже. Смотри — он тебе машет.
С ума сойти… и впрямь машет. Неловко махнув в ответ, Шиобан отвернулась.
— Подойдешь к нему?
— Ни за что!
— Да ладно тебе, давай!
— Нет. Честно, Рик, я не могу. Не могу — и все. Он мне даже не нравится.
— Что?! Как может не нравиться такой парень? Ты посмотри, посмотри! Хорош собой, умен, молод.
— Вот именно. Девятнадцать лет! Что у меня может быть общего с человеком, в глаза не видевшим черно-белого телевизора и виниловой пластинки? Да он наверняка считает, что Господь создал круглосуточное телевидение сразу после Адама!
Оба дружно покатились со смеху.
— Тут ты права, — задыхаясь от хохота, простонал Рик. — Тут ты права.
Прежде чем вернуться домой, они расправились еще как минимум с десятью коктейлями на двоих, перезнакомились с десятками молодых людей, годившимися им в сыновья, а кое с кем даже обменялись телефонами, Рик был дважды выставлен из дамского туалета, а Шиобан нахохоталась до колик.
— Ой, Рик, — хихикала она на обратном пути, — о лучшей подружке, чем ты, и мечтать нечего!
Шиобан не веселилась так со времен студенческой юности. В Лондон они переехали вместе с Карлом, вместе заводили друзей, и у Шиобан, которая всегда работала дома, не было возможности познакомиться с кем-нибудь только для себя. Пусть эта ночь была всего лишь шуткой, попыткой развеяться, но она показала Шиобан, чего та была лишена последние пятнадцать лет. Веселья. Ребячества. Глупых и милых выходок.