Прошла было на кухню, но тут же отпрянула, спасаясь от вони. Господи, какого хрена эта суперзвезда не наймет прислугу? Денег ведь наверняка хватает.
Но в спальню заглянуть придется. Она с опаской толкнула дверь и с отвращением скривилась от ударившего в нос запаха несвежей постели, разбросанных повсюду грязных носков, старых ботинок. Включив свет, невольно попятилась при виде крайне непривлекательных трусов у самых своих ног. Фыркнула, с брезгливой гримаской переступила через тряпку, подобралась к трюмо. Есть! Письмо, адресованное Шиобан, с ее новым адресом, нацарапанным с трудом читаемыми каракулями. Поттерс-Бар, Таунбридж-роуд, 78. Шери несколько раз про себя повторила адрес и только затем положила письмо на место, выключила свет, тихонько защелкнула дверь и так же неслышно, как и пришла, вернулась к себе.
Все готово!
Ральф? Ральф? Ральф?
Кто такой, черт побери, этот Ральф? Шиобан терялась в догадках.
В школе, помнится, был один Ральф-Ральф Миллард, симпатичный такой, томный красавчик с репутацией светского льва, но они ведь даже не в одном классе учились… Ее терапевта тоже как будто зовут Ральф… Или Руперт? А может быть, Родни? Определенно никаких Ральфов среди ее знакомых нет.
Так кто же прислал ей приглашение?
Шиобан в сотый раз покрутила карточку в руках — не обнаружится ли подсказка. Ничего, ни малейшей зацепки.
Приглашение пришло неделю назад, вместе с прочей переадресованной от матери почтой, в красном, от руки надписанном конверте. Адресат указан верно — Шиобан Макнамара, но ни обратного адреса, ни телефона нет, несмотря на стандартную приписку о желательности ответа. Кому отвечать? И почерк незнакомый… Таинственная история.
Тайны Шиобан любила.
Несколько дней назад она нарочно прошлась по Ледбери-роуд и убедилась, что по крайней мере галерея «Довиньон» — реально существующее заведение, и художественные выставки там действительно проводятся. Внутрь не вошла — струсила, к тому же хотелось растянуть удовольствие и не портить себе сюрприз. Вдруг и вправду Ральф Миллард? Что-то в нем проглядывало эдакое… артистическое; запросто мог стать художником. Мало ли — вдруг он все эти годы тайно сох по ней, хранил адрес ее матери, а открыться решился только теперь, когда обрел имя и славу? Или двадцать лет за что-то точил на нее зуб, чтобы теперь поквитаться? Вряд ли. Она ему и двух слов не сказала.
Как бы там ни было, а тайна — это всегда здорово. Возбуждение Шиобан росло день ото дня, она готовилась к загадочной вечеринке, как к выпускному балу — обдумывала наряд, записалась к парикмахеру. Что бы ее там ни ожидало… кто бы ни ожидал — она явится во всеоружии. В самом худшем случае приглашение окажется ошибкой. И что с того? Стоит ли упускать шанс продемонстрировать новообретенную стройность в вечернем платье и стильную стрижку? Не понравится вечеринка — развернется, поймает такси и отправится к Рику. Домой. Еще и трех недель не прошло, как Шиобан переехала к Рику; все никак не привыкнет, что теперь это ее дом.
Рик был заинтригован не меньше Шиобан. Она прекрасно понимала, что Рик изо всех сил изображает хладнокровие, играет роль беззаботного бойфренда, с легкостью отпускающего подружку на вечерок от себя отдохнуть. Совсем как Карл в самом начале их романа.
— О нет, я пас, — отказался Рик с небрежной улыбкой. — Не хочу тебя стеснять. Иди одна, дорогая.
Какой же он милый. Шиобан в душе надеялась, что Рик не пойдет. Она еще не насладилась полузабытым чувством независимости, юношеским духом свободы, давным-давно, казалось, погребенным под пластами семейной рутины, скуки и лишних килограммов. Авантюру сегодняшнего вечера ей хотелось пережить без Рика.
Шиобан зашла в ванную комнату, шикарную ванную комнату в квартире Рика, с сияющей хромом душевой кабинкой и изогнутыми овалами зеркал; в шикарную ванную комнату, которую каждые два дня до блеска выдраивала вешерка, нанятая Риком для ежедневной уборки его шикарной квартиры.
Со времени переезда к Рику Шиобан еще сильнее похудела. В такой квартире толстухам не место; это гнездышко определенно создавалось для воздушной особы. Высокие потолки, удлиненные, в стиле времен Георга, окна, хрупкие стеклянные безделушки на невесомых полках, изящные вазы, роскошные фестоны штор, ненавязчивый, элегантный минимализм обстановки как-то незаметно, исподволь снижал ее вес. Шиобан даже усилий не пришлось прикладывать. Плюс любовь, а любовь, как известно, — лучшая диета.
Когда ненавистные килограммы благополучно растаяли, ее обуяла жажда нового. Шиобан отправилась в парикмахерскую, с замиранием сердца отдала свое богатство в руки мастера и не открывала глаз, пока тяжелые локоны летели на пол. «Рашель» — так, кажется, называется ее прическа. У плеч концы волос подвернуты, спереди чуть высветленная прядь. Шиобан выпрямилась, тряхнула головой, открыла глаза и… встретилась в зеркале взглядом с совсем молодой женщиной! Молодой, современной женщиной конца девяностых. Карла хватил бы удар. Он любил ее волосы не меньше, чем саму Шиобан, и терпеть не мог перемен.
Из парикмахерской Шиобан отправилась в Ковент-Гарден, в «Оазис», «Вэрхаус» и «Френч Коннекшн», где накупила неприличное количество нарядов, экстравагантных и современных, под стать новой прическе. А полки с легинсами даже взглядом не удостоила.
Рик одобрил и стрижку, и покупки, не слишком галантно обмолвившись, что прежняя прическа, несмотря на всю роскошь, ее давила, зато новая подчеркивает овал лица и точеные ирландские черты, а светлые пряди — синеву глаз.
Вспенивая на голове шампунь, Шиобан в очередной раз порадовалась, до чего упростилась эта прежде мучительная процедура, и в очередной раз изумилась собственной глупости — надо же было столько лет таскать на себе такую тяжесть! Зато теперь она свободна. От длинных волос, от лишнего жира, от прошлого.
Она прополоскала волосы, вышла из кабинки и нырнула под мягкое бледно-желтое полотенце. На краю раковины дожидался бокал с красным вином, успевший за это время покрыться крохотными капельками. Шиобан сделала большой глоток, оглянулась на зеркало. Губы ее тронула улыбка радостного предвкушения.
Глава двадцать девятая
— О, мой бог! Выглядишь отлично. Просто воплощение элегантности. — Филип хлопнул Ральфа по плечу и стрельнул взглядом по залу, не иначе как в надежде на аплодисменты официантов, которые вкатывали тележки с шампанским и закусками. Все, что Филип делал, он делал на публику.
Ральф попытался ослабить галстук. Ну и кретинский же у него вид… как на похоронах у тетушки, когда ему тоже пришлось напялить костюм. Этот, впрочем, неплох. «Дольче и Габбана» как-никак. Ха! Видела бы этот костюмчик Клаудия! Модного серого цвета, стильный, с небольшими аккуратными кармашками. Там же, в «Дольче», его раскрутили на экстравагантную рубашку в полоску с каким-то супермодным воротником.
— Идеальный манекен! — выдал ему комплимент низенький продавец-испанец, прикладывая к рубашке один галстук за другим.
— В самом деле, — согласился рослый продавец-француз. — О модельном бизнесе никогда не думали? Рост, осанка — все при вас.
Оба лучезарно улыбнулись.
Ральф был польщен и смущен одновременно, однако костюм ему понравился, рубашка тоже, а от узкого черного галстука он и вовсе пришел в восторг. Словом, на Бонд-стрит Ральф вышел с гордым ощущением, что добавил себе дюймов десять росту, поскольку стойко вынес пытку модным магазином и заслужил приз. А что касается шести сотен фунтов… ничего, дело того стоило.
Сегодня ему не обойтись без костюма, одного из важнейших пунктов его плана. Сегодня он должен быть на высоте. Вечеринка для него важнее открытия выставки, важнее сборища старых пердунов и кичливых кривляк, налетевших вчера на него как на мухи на мед. Ради вечеринки Ральф выбрался в парикмахерскую, подстригся и даже поддался на уговоры побриться как положено — с массажем, горячими полотенцами и прочими хитростями. Итак, новый костюм. Новые ботинки. Гладкий подбородок. Лучшие носки. Сегодня вечеринка у Ральфа.