Перед которым невозможно устоять.
Когда их поцелуй прервался, кто-то в гостиной сел за фортепьяно и громко заиграл первые аккорды рождественской песни.
Луиза взяла Джеймса за руку и потянула за собой.
– Пойдём, присоединимся к остальным. Нам не помешает баритон.
Эпилог
Это была самая образцовая свадьба в Мейфэре.
Объявление в «Таймс». Дата назначена на первую неделю июня. Церемония в церкви Сент-Джордж на Ганновер-сквер. Свадебный завтрак от Гюнтерса.
И брачная ночь в лучшем лондонском отеле.
Как только за ними закрылась дверь, Джеймс подхватил невесту на руки и понёс к кровати.
– А как насчёт ужина? Разве ты не проголодался?
– Очень! – Он опустил лиф её платья и провёл кончиком языка по её груди, а другой рукой потянулся к юбке.
– У меня есть лепестки роз для ванны, – выдохнула она. – И шёлковый пеньюар.
– Меня это не заботит.
– Я приложила массу усилий, чтобы её выбрать. Лучше бы тебя заботило.
– Я позабочусь о ней позже. Обещаю. – Он поцеловал её в шею и уложил в постель. – Луиза, мне нужна ты.
Джеймс обещал ей подобающее ухаживание и приложил все усилия. Он обходился поцелуями и случайными украденными ласками. Однажды в ложе театра ему удалось просунуть руку под её нижние юбки и коснуться обнажённого бедра выше подвязки. Участившееся дыхание Луизы чуть не свело его с ума. Он знал, что в постели они будут такими же несдержанными, как и во всём остальном.
Джеймс ждал её несколько месяцев. И больше не мог ждать ни минуты.
Теперь она стала его женой. Можно исследовать её с головы до пят. Зная Луизу, она захочет провести свои собственные исследования, и он с радостью подчинится.
Он провёл кончиками пальцев по нежной расщелине между её ног.
– Не волнуйся. Я буду действовать очень медленно.
– А если я захочу быстрее?
Он посмотрел на жену сверху вниз.
– Я люблю тебя.
Разумеется, она об этом знала. Она должна была знать. Но он приберёг эти слова для сегодняшнего дня, как и все самые сладостные удовольствия.
Когда он её поцеловал, по его венам разлилось неистовое желание. Несколько часов назад он произнёс клятвы в церкви, смиренно повторив за священником. Он ещё не до конца усвоил их значение своим помутнённым разумом. Но его страсть уделила им должное внимание.
«Любить, – отбивало его сердце, когда их тела соединились. – Почитать. Заботиться. Оберегать».
И, конечно же, самый уместный в этот момент обет:
«Своим телом я поклоняюсь тебе».
Он не спеша довёл её до кульминации, а затем сам достиг разрядки со скоростью, которая могла бы смутить, если бы Луиза не была неопытной девственницей и могла бы судить.
После чего он её обнял и перекатился на спину, чтобы не раздавить своим весом.
– Обещай мне, что мы родим кучу детей.
Она рассмеялась.
– Я серьёзно. Хочу большую семью.
Она села и положила ладони ему на грудь.
– Джеймс, дорогой. Ты только что породнился с такой семьёй.
Кружившиеся вихрем в его голове мысли остановились. Да, это было так. И её родные приняли его с необычайной теплотой для тех, кого он почти выгнал на улицу. За время, проведённое с Уордами, ему пришлось ко многому привыкать. Смех, споры, несусветный шум. Но, к своему собственному удивлению, он научился наслаждаться этим хаосом.
Научился любить и быть любимым.
Когда они окажутся под одной крышей... это станет настоящим испытанием. Он обещал Луизе, что они всегда станут приезжать в Лондон на Рождество и что каждое лето в Аббатстве Торндейл будут рады приезду семейства Уорд.
Он потянулся к ней и провёл ладонью по её предплечью, наслаждаясь мягкостью кожи, и взял Луизу за руку. Подушечкой большого пальца он погладил обручальное кольцо.
Луиза с восторгом посмотрела на квадратный изумруд в оправе из золота.
– Ты слишком потратился.
– Исключено. – Он поцеловал её руку. – Ты это заслуживаешь. Из всех женщин ты самое настоящее сокровище.
Она наморщила лоб.
– Что? Я думал, это романтично.
– Да, но... Я не люблю, когда меня хвалят, унижая при этом других представительниц слабого пола. В мире есть бесчисленное множество женщин, достойных называться настоящим сокровищем. Я не единственная.
Джеймс издал жалобный стон.
– В виде исключения прими комплимент. Разве я не могу сказать, что ты не похожа на остальных?
– Хорошо. – Она принялась водить кончиком пальца по его груди. – Я полагаю, что я - единственная невеста в мире, которую скомпрометировал глинтвейн и околдовало песочное печенье.
– Ты уникальна и в другом отношении.