В целом оба и успокоились, и одновременно остались в стрессе, и объятье это не решило ничего, только обоих напугало и раззадорило.
***
Ночью Чжу Баи словно всплывал в сознании другого себя и начинал наблюдать его глазами. Ему нужно было некоторое время, чтобы осознать, что происходит. Он будто просыпался посреди фильма и начинал его смотреть, делая вид, что до этого не спал, и очень внимательно следил за сюжетом. А потом осознавал, что это не кино, что это происходит с ним. И тогда кино становилось осязаемым — он начинал ощущать температуру, прикосновения, боль, эмоции. Проснуться после такого сна было сложно — Чжу Баи еще некоторое время был внутри него. Как в тот раз, когда он пытался грубой щеткой стереть ощущение чужих прикосновений и не сразу понял, где он и что он не из этого мира.
Чжу Баи видел вечер, двор Да Джиана. Он ждал друга на патруль, когда заметил игравших во дворе детей. У одного из них, парня лет двенадцати, была забинтована рука. Чжу Баи было скучно, он подошел поздороваться и спросить про руку…
Ласка не любил, когда над ним издевались. Но ему нужен был авторитет Дрэгона, потому что того боялись. Тот был из «адекватных» главарей и с ним даже иногда заключали договоры о защите, и даже молодых парней он себе в уплату не требовал, в отличие от Го Хэна. У поселения с Дрэгоном не было никаких уговоров, им нельзя было приходить сюда. Но дети бегали в руины. Существование опасности только подстегивало их — молодость самое бесстрашное время. И Ласка появлялся там же. Он угрожал детям Дрэгоном, и они выполняли то, что Ласка говорил. Ему нужно было отыгрываться на ком-то еще слабее за те унижения, через которые он проходил из-за Дрэгона. Жертвы вынуждены были говорить, что поранились сами. И умалчивать о том, какой ужас испытали. Ласка не был тупым — он оставлял их в живых, чтобы никому не пришло в голову выяснять обстоятельства смерти. А так — поранился ребенок, с кем ни бывает. Он заставлял их приходить на окраины, они уже не могли сбежать. Потому что Дрэгон. Ласка обещал, что если его не будут слушаться, то на город нападет Дрэгон, убьет их родителей, выжжет тут все дотла. Дрэгон не был настолько отбитым, но дети этого не знали. И город даже узнав правду побоялся бы связываться с Дрэгоном и требовать суда. Скорее всего, все бы решили, что Дрэгон это одобряет. На его территории вообще предпочитали не появляться — никто не общался с ним лично, а его припадки ярости выдавались за его обычное поведение. Это и самому Дрэгону было удобно — все-таки он жил недалеко от города и лишних гостей не любил.
Чжу Баи рассказали потому, что он выглядел тоже не очень сильным, но при этом защищал город. Им было стыдно сказать родителям, они не хотели подставлять их. Но были уже достаточно сообразительными, чтобы понять, что это никогда не кончится.
На новую встречу с Лаской пошел один Чжу Баи…
Он понимал, что об убийстве рано или поздно доложат Дрэгону, потому пару дней безвылазно сидел на въезде в город. Когда пришли люди Дрэгона — Чжу Баи вышел к ним и предупредил, что знает, кто им нужен, и это он. Идея была на грани самоубийства, но Чжу Баи, будучи знаком с Го Хэном и что-то слышавший про главаря другой банды, рассчитывал, что с Дрэгоном все же можно будет поговорить и какие-то его принципы зацепить. Так что он вышел сам, и сказал, что поедет к Дрэгону.
Руки ему связали просто, на всякий случай. Но именно в таком виде их и остановили люди Го Хэна посреди пустоши.
На Чжу Баи был капюшон, потому что меньше всего ему хотелось впутывать в эти разборки посторонних. Люди Дрэгона просчитались. Если бы Чжу Баи просто ехал с ними, возможно никто бы не обратил внимания или отреагировали позже. Но какая-то чуйка заставила другую банду остановить конвой.
— Какого хера? — спросил тот, на чьем мотоцикле сидел Чжу Баи. Гун Ву рассматривал Баи, пытаясь заглянуть под капюшон куртки. — Мы договорились! Он сам поехал.
Гун Ву было это не интересно. Он снял с Чжу Баи капюшон и с улыбкой поздоровался:
— Так вот ты где. Ну вы попали, ребят. Это — парень нашего босса. Он за него и вам яйца оторвет, а Дрэгона и вовсе сожрать их заставит.
— Нам нужно поговорить, — попытался возразить Чжу Баи. Гун Ву уставился на него, резко перехватил за ворот и стащил с мотоцикла.
— Ты серьезно? Знаешь, что босс со мной сделает, если я тебя отпущу? Нет уж, пора домой.