— Но не с главным. Я буду стоять так, пока он не простит меня.
— Пошел ты! — выкрикнул Го Хэн заклинатель и снова получил удар от учителя — обидный, словно подзатыльник. И замолчал, отвернувшись.
— Я не могу заставить тебя простить, — заговорил учитель. — Как и не могу заставить его прекратить просить. Но вы ничего не решите. Можно выгнать этого человека, но как отнесется к этому Чжу Баи? Что он сам думает о своем похищении? Хотел бы он, чтобы кто-то умер, его спасая?.. Я понимаю, вам обоим плохо, мне тоже очень горестно, что почти что мой ученик опять похищен. Но драться или просить — не выход. И этим конфликтом ничего не решится. Эти Чжу Баи и Го Хэн — кусочки одной разбитой чашки. Похититель забрал Чжу Баи, но как только он вырастет до прежнего уровня — он вернется за одним из вас. И ему будет сложнее, если оба будут под защитой ордена. Так что быстро обнялись и Го Хэн, который не мой ученик, можешь войти. Я приглашаю тебя в школу. Под мою ответственность.
Оба Го Хэна не сдвинулись с места. Учитель потер переносицу и спросил:
— Что вы делаете? Вы же ближе братьев. У вас случилась общая беда. Самое время сплотиться… И не смей говорить, что в беде виноват лишь этот несчастный мальчик. Он пришел сюда за помощью, а в ответ получил лишь боль. Тебе не кажется, что это несправедливо?
Го Хэн заклинатель успокаивался по мере того, как говорил учитель. Перестав сверлить свою копию гневным взглядом, он проворчал:
— Ему ничего сказать не желаете?
— Да, конечно, — согласился Бэй Чан. — Я прощаю тебя. Надеюсь, моего прощения тебе хватит, чтобы подняться с колен и войти в школу.
***
На небольшом персональном столике для Чжу Баи стояли рис, рыба, чай, жидкий суп с водорослями. Было похоже на ту еду, что была у них в здешней школе. Негромко стучали палочки для еды об посуду.
— Ешь, я не собираюсь тебя травить, — раздалось с другой стороны комнаты. Сун Линь сидел далеко от Чжу Баи, чтобы не нервировать его. — А в лечении главное здоровое питание и физическая активность. Не волнуйся, я знаю, что с тобой и как с этим справиться. Поэтому слушайся меня и ешь.
Чжу Баи, сидевший на подушке около стола, повернул голову к окну. Несмотря на то, что за окном был высокий забор, за забором кипела жизнь. Там был крупный город и, судя по шуму, они находились недалеко от оживленного места. Чжу Баи был одет более прилично, чем когда они скрывались. Потертую временем и местами зашитую темно-синюю одежду теперь заменяло белое ханьфу, расшитое серебристыми узорами драконов. Это ханьфу было теплее.
Чжу Баи был рад хотя бы тому, что переодеться ему позволили самому. Да и вообще его не трогали тут, стараясь создать комфортные условия. Даже в прошлый раз в замке его держали на привязи и если и выпускали куда-то, к примеру так же к обеду, то постоянно сопровождали марионетки.
В первый день здесь Сун Линь объяснил правила. Во-первых, если Чжу Баи попытается сказать кому-то вне дома, что его похитили и держат тут насильно — этот человек умрет. Во-вторых, если Чжу Баи попытается сбежать, то его найдут марионетки и уберут всех свидетелей, которые видели, что Чжу Баи поймали. В-третьих, Чжу Баи никогда не отличит нормального человека от марионеток, так что лучше не рисковать. Попытки попросить помощи или передать письмо так же ведут к смерти всех замешанных. Так что Чжу Баи просто восстанавливает силы, лечится, потом снова встречается с Го Хэном и становится тем, что от него хотят — ключом.
То есть самому Чжу Баи не угрожали ничем. Но за время он уже успел убедиться, что любая попытка сбежать, любое место, которое кажется ему безопасным — иллюзия, и его достанут везде.
Но Чжу Баи все еще мог сбежать в другой мир. Это глава клана тоже предусмотрел. На шее Чжу Баи был закреплен черный ремешок, в который вшили что-то твердое, похожее на мелкие камни. Снять это не получалось, а сам ремешок должен был защитить Чжу Баи от его попыток бежать в другой мир, ведь новый побег мог стоить ему жизни.
Живот заурчал, выдавая его, но есть Чжу Баи все еще не спешил.
— Хорошо провели время? — спросил Сун Линь. — Я заметил, что он тебя немного повредил, — он указал на запястье. — К счастью, физические ранения не влияют. Ешь, остывает же.
— Это не он, я сам, — хмурясь, ответил Чжу Баи. Сун Линь перестал есть и отложил тарелку и палочки, серьезно заговорил:
— Еще одно правило. Если ты попытаешься что-то сделать с собой, то я убью следом и Го Хэна. Обоих. То есть первая рана — одного. Если ты доведешь это до конца, то я убью обоих. Знаю, ты этого уже не увидишь, но мне будет, на ком сорвать зло.