— Не сплю, — признался он.
— Рука… у тебя шрам на руке, он свежий. Ты получил это недавно в своем мире.
Го Хэн и думать забыл. Раны не загноились, как они боялись. Более того, у Чжу Баи вместе с возрастом уменьшилась и рана, став просто царапиной на запястье. А Го Хэна вылечили уже когда он в школу вернулся. Вылечили так, чтобы рана больше не кровоточила и быстро затянулась. Только красный шрам остался.
Не хотелось об этом говорить. Казалось, что возвращение в свой мир прожевало Го Хэна до состояния кашицы и выплюнуло в этот. Если бы он продолжал пить, ждать улучшений, задаваться вопросами, зачем, почему, кто виноват — было бы не так больно. Но это все равно, что перелом, который раз за разом срастался бы неправильно. Нужно было снова все это сломать, чтобы потом заросло.
К тому же он не помнил, сколько известно этому Чжу Баи. Такой наивный и доверчивый, вряд ли ему сказали столько же, сколько всем, и Го Хэну пришлось бы объясняться. Поэтому некоторое время он думал, приподнял плащ, чтобы убедиться, что тут почти никого, и тем более, что его не услышат. Затем снова накрыл их обоих плащом, и, видимо, что-то выражением своего лица или жестами выдал, потому что Чжу Баи, сидящий в наклоненной колбе, поежился.
— Когда мы оказались в этом мире, Чжу Баи говорил, что к нему возвращались твои воспоминания. Когда он сбежал по моему следу в мой мир — он увидел воспоминания моего Чжу Баи. Они влияли на него — какие-то в меньшей степени, какие-то в большей. Он объяснял мне то, чего я не мог знать, потому что, увы, не поговорил со своим толком… В моем мире Чжу Баи ушел добровольно. Умер добровольно, потому что происходившее было слишком для него. В этом есть и моя вина… — задумался, поморщившись, словно ел полезную, но невкусную еду, но тут среди нее попалась и горькая. — В этом полностью моя вина, но… Я виноват, в общем. Обычно он просто просыпался и говорил со мной. Иногда его трясло. Но как-то ночью он попытался сделать то же, что и мой Чжу Баи. Не потому, что я довел его — я спас его, а потом защищал. Я… просто хотя бы перед ним пытался это искупить. Как когда случайно задавишь котенка и берешь другого с улицы, чтобы тебя это не мучило… Я вроде и понимал, что уже ничего не исправить, но все равно старался.
— Тебе становилось легче, — подсказал Чжу Баи.
— Да… Да. Словно я смог начать все с начала и исправиться. Стал взрослее, мудрее. Как-то ночью к нему вернулись воспоминания о той ситуации, которая довела его в моем мире. И его словно выключило. Он забыл кто он, забыл, что это было не с ним. Он попытался повторить… Слушай, я понимаю, что у вас есть монстры. У нас есть люди, они тоже вроде монстров. И из-за людей я попадал в разные ситуации, и мне было жутко. Правда страшно. Иногда я думал, что умру. Не всегда быстро… была одна банда — я думал, что с меня кожу сдерут. В общем, многое повидал. Но тогда мне было страшно иначе…
— Страшно не за себя, — снова подсказал Чжу Баи.
— Страшно себя, — поправил Го Хэн. — Словно ты долго не соображал и бил человека. Да, догадывался, что делаешь плохо, но не думал в тот момент. Бросил его в подвал, протрезвел… а потом дверь открыл и увидел его. И понял, что это ты натворил. Не знаю, сказали ли тебе, но я любил ведь его. Так вот… я сделал это с любимым человеком. Словно спишь в своей спальне, своей кровати и вдруг из трещины в стене грузовик. И он не давит, но задевает… Не знаю как описать, не мастер…
— Что такое грузовик? — осторожно спросил Чжу Баи. Он приподнялся и теперь положил ладонь на ту стенку сосуда, что была ближе всего к Го Хэну, словно хотел его по носу погладить.
Го Хэн посмеялся вместо ответа, наклонился так низко, что стало совсем темно. Шепнул тихо-тихо:
— Ты знаешь, что я натворил?
Го Хэн подозревал, что знает. Иначе откуда все эти разговоры о том, что пока Чжу Баи в таком виде, ему ничего не угрожает?
Но Чжу Баи молчал. Что он в это время делал не было видно, и Го Хэн почему-то додумал, что собеседник прижался к противоположному краю бутылки. Го Хэн впервые подумал, что он сейчас одомашенный хищник. Кто его таким сделал? Непонятно. Словно был волком, готовым броситься без причины, просто потому что злой, а теперь покорный пес. Броситься все еще может, но уже не так страшно. Словно его помыли, подстригли когти и ступили клыки. Он даже сам себя больше не чувствовал опасным. За спиной еще оставались холод и темный лес, а так же некоторые события, которые очень хотелось забыть. Но почему-то казалось, что все будет хорошо. Они что-нибудь придумают. Возможно, его успокаивало то, что Чжу Баи был рядом. Пусть эта версия, которую в любой момент отнимут, пусть только душа — но рядом.