Еще особая магия в этой хижине — Го Хэн и правда успокоился. Он не знал, что будет дальше, был лишен полностью всех амбиций, у него оставались только воспоминания. И хотя за пределами хижины он мучился от негативных мыслей, внутри все преобразилось — как-то само думалось о хорошем, и омрачалось только тем, что все это было потеряно. Кажется, не зря учитель поселил Чжу Баи тут… наверняка хотел, чтобы и его это место успокаивало… Неудобно получалось, словно Го Хэн выжил больного из кровати и сам ее занял.
Несмотря на эти мысли, именно в кровать Го Хэн и лег спать. Она так привычно пахла Чжу Баи… причем Чжу Баи его мира. Причем времен его свободы. Или ему только хотелось, чтобы был этот запах?
Несмотря на то, что весь день он провел как в тумане, к ночи, когда стало темнеть, уже вполне спокойно заснул. В хижине стоял напольный подсвечник на две свечи. Когда Го Хэн проснулся ночью от прохлады — горели свечи. А еще на кровати с краю сидел Чжу Баи. И это было настолько невероятно, что Го Хэну сначала показалось, что он либо не проснулся, либо проснулся не до конца. Он с самого момента возвращения Чжу Баи не видел его таким расслабленным так близко к себе. Чжу Баи ел что-то белое, плотное, с серой начинкой, глядя на огонь свечей. Заметив, что Го Хэн проснулся, поправил волосы и с подола ханьфу поднял еще один такой же кругляш, протянул ему.
— Учитель отдал нам остатки с кухни, — произнес Чжу Баи. У Го Хэна упало сердце. Стараясь скрыть свой ужас, он спросил:
— Ты вернулся?
Пока не зная, к кому из Чжу Баи обращается. Но неужели его ушел? Словно не заметив этой паники, Чжу Баи отрицательно покачал головой, глядя на огонь, и приложив пирог к губам, но не ел, а жевал как-то задумчиво. Го Хэну полегчало, но он все равно спросил:
— Почему тогда назвал его учителем?
— Он попросил так называть. Я даже имени не узнал… Добрый человек. Тут все такие?
— Мир такой. Тут даже я добрый.
— Это который днем приходил? Мне так не показалось, — возразил Чжу Баи. Он вздохнул и отложил булочку на подол. Го Хэн обнаружил, что уже сидит с хлебом в руках, хотя не помнил, когда его взял. Еда была едва-едва теплой. Так спокойно и хорошо…
— Он правда хороший. Присмотрелся бы к нему. Таким я был бы, если бы не приходилось постоянно выживать и с кем-то драться за свое.
— Хватит его рекламировать.
Чжу Баи сказал это беззлобно. Он и раньше говорил ровно, но сейчас словно что-то неуловимо изменилось. Го Хэну показалось, что собеседник пошутил. Следом понял и другое:
— Вы не встретились сегодня?
Чжу Баи некоторое время молчал — делал вид, что занят медленным пережевыванием еды. Это была паровая булка, Го Хэн такие и раньше тут ел, да и в его мире они были, только более вкусные. Наверное, Чжу Баи не ожидал, что у них тут соли нет.
— А другой я какой? — спросил Чжу Баи, все-таки проигнорировав вопрос. Го Хэн задумался, глядя на его послушно лежавшие по спине волосы, на топорщившиеся плечи под ханьфу, ответил:
— Да такой же. Когда его после твоей смерти увидел — захватило дух. Словно ты воскрес. Я знал, что и его полюблю так же. Но постараюсь без прошлых ошибок. Да и он тоже…
Доходило не сразу. Просто увидел, как у Чжу Баи покраснели щеки. Он ведь забыл… он говорил о любви другому. Он никогда не обсуждал этого с этим Чжу Баи. Тот, возможно, даже не знал… Го Хэн забыл, о чем говорил. Вместо этого закончил словами:
— Понял, что из любых миров любого тебя готов любить, потому что ты везде ты. Даже если где-то есть мир, где ты в кожанке с колючками, с ирокезом, с шипованной битой — это все равно ты. И все, кого ты там убьешь, это наверняка заслуживали.
Чжу Баи отложил снова булочку, но смотрел только на огонь. Щеки, уши и кончик носа были красными, но он словно не чувствовал этого. Тогда Го Хэн принялся есть, чтобы скрыть смущение.
— Ты занял мое место, — пожаловался Чжу Баи, не поворачиваясь.
— Ты не собирался возвращаться. Кстати, почему вернулся?..
Чжу Баи снова молчал, а ведь именно на этот вопрос очень хотелось услышать ответ. Не нашел себя в этом чуждом мире и вернулся к единственному знакомому тут? Или готов был послушать? Го Хэн как всегда решил все не в свою пользу, и стал подниматься, сообщив:
— Я не знал, что ты вернешься. Решил поспать тут, не хотел уходить. Там на меня все волками смотрят — я вместо их Чжу Баи вытащил своего. Я посплю опять снаружи.
Поднялся и понял, что за что-то зацепился рукавом. Повернулся, чтобы отцепить, и увидел, что это рука Чжу Баи. Даже не просто зацепился — пальцы вцепились в ткань, Чжу Баи не позволял ему уйти. Го Хэн с такого окончательно выпал. Он сел обратно, на всякий случай подальше. Хотел спросить, может ли сесть ближе, но не хватало воздуха хоть что-то произнести. Чжу Баи хотел, чтобы он остался. Внешне он не изменился никак, продолжал безразлично жевать булочку. Го Хэн наконец смог выдавить: