— Что? Разве ты не этого хотел? Разве тебе не понравится? — Го Хэн говорил практически у его лица. Чжу Баи отвернулся, напомнил через стиснутые зубы:
— Ты убил всех, кто был мне дорог. Ты избил меня…
— Это все от недотраха. С этим ты мне поможешь и я стану шелковым, — прошептал Го Хэн. Чжу Баи задохнулся от возмущения, рванулся прочь, но Го Хэн перехватил его за руку, дернул к перекладине кровати — на левом запястье застегнулся наручник, прямо над изголовьем. Бежать и так было некуда, а теперь пространства стало еще меньше. «Да почему опять?!» — подумал Чжу Баи, и тут же внутренне заорал — он никуда не мог деться. А у Го Хэна освободились руки, не надо было тратить силы, чтобы удерживать его на месте. Занятие рукам тут же нашлось — он не тратил время и расстегивал рубашку Чжу Баи, одновременно всем весом повалив его на кровать. Чжу Баи изначально был в невыгодном положении. Попытаться отпихнуть — не получилось, тем более одной рукой. А даже если бы смог — он заперт, снова некуда бежать. И, когда казалось, что все идет по накатанной, случилось неожиданное. Того, чего не было ни в одной из реальностей — Го Хэн, как только зафиксировал его, коснулся его губ своими и тут же, после секундного замешательства, появившегося у обоих, проник языком внутрь. Удивление было недолгим, зубы ничего не сдерживало, и Чжу Баи укусил его язык до крови, теперь уже Го Хэн вырвался и отстранился, чтобы посмотреть на него. Появилось чуть больше свободы, по крайней мере Чжу Баи смог сесть. Го Хэн сидел у него на бедрах и рассматривал кровь на пальцах, которыми он только что коснулся языка. Чжу Баи знал, что там кровь, он ощущал ее металлический привкус во рту.
— Что такое? — спросил Го Хэн, вытерев руку об белый пододеяльник. — Разве ты не любишь меня? Не этого хотел?
— Нет, — отрезал Чжу Баи и принялся застегивать обратно рубашку. Го Хэн, конечно, мешал ему, но Чжу Баи сражался за застегнутые пуговицы, а Го Хэн просто отнимал его руки и мешался словно бы играючи.
— А что, разве что-то изменилось? Или ты меня другим любил? — Го Хэн явно издевался, и Чжу Баи не сдержался. Пока тот был занят пуговицами — размахнулся и дал пощечину. Ударить кулаком не хватило бы ни силы, ни размаха, а пощечина была не столько болезненной, сколько обидной. Теперь Чжу Баи напряженно наблюдал, как Го Хэн замер, обдумывая, к нему повернулся снова с улыбкой, но ощущалась она как ответный удар.
— Вообще никакого больше желания с тобой церемониться, — предупредил Го Хэн угрожающим шепотом. Он только дернулся по направлению к Чжу Баи, когда в дверь ударили.
— Ты там? — послышалось снаружи. — Эй, капитан, ты здесь?
Го Хэн тут же поспешно вскочил с кровати, поправил форму, подхватил бронежилет и принялся одеваться. Бросил быстрый взгляд на Чжу Баи, и тот тоже поспешил застегнуть пуговицы рубашки. В этот раз ему никто не мешал, можно было подтянуться к прикованной руке и делать это двумя. Как только он закончил, Го Хэн открыл дверь. И Чжу Баи ждал новый сюрприз… Вообще он не обращал внимания на тех, кто пришел за ним или вел его в комнату, но вроде бы Гун Ву среди них не было. А теперь он в военных ботинках, черной майке и брюках в цветах хаки стоял на пороге комнаты, скучающе уставившись на Го Хэна.
— Что опять? — раздраженно спросил тот. Гун Ву бросил короткий взгляд на заложника, не заинтересовался и не заподозрил ничего, снова перевел взгляд на капитана:
— Там, короче, по пизде пошло все. Он вообще теперь в себя приходить перестал. Дышит, но, кажется, пора его либо закапывать, либо медикам сдавать. И срочно. Сказали тебя спросить.
Го Хэн шумно выдохнул, еще раз обернулся на Чжу Баи, собирался что-то ему сказать, но внезапно Гун Ву безразлично спросил:
— Ты его трахнуть, что ли, пытался?
Чжу Баи видел, как дернулось лицо Го Хэна, который в это время смотрел на него. Даже ждал, что тот ударит подчиненного. Но ответил Го Хэн внезапно довольно спокойно:
— Я что, на пидора похож?
— М. Ну да… Не знаю, я бы попытался, — внезапно добавил Гун Ву и отошел от двери, скрылся в темноте коридора. Чжу Баи был все еще прикован к кровати. Он с интересом смотрел за тем, как менялось выражение лица Го Хэна. На ненависть к Гун Ву, потом к Чжу Баи, потом к себе. Казалось, он в три секунды искал, кого за эту ситуацию убить, но пришел к выводу, что самый виновный тут он, и не стал делать необдуманных действий. Вот только ушел он, так и не отстегнув Чжу Баи. Даже не сказал ничего напоследок.