Чжу Баи осторожно протянул руку, погладил его по волосам, и Го Хэн решил немножко понаглеть — он уткнулся тому в плечо и крепко обнял. Чжу Баи не сопротивлялся. Некоторое время было тихо. Го Хэна трясло, а Чжу Баи же дышал рвано, пытаясь собраться с мыслями.
— Как в вашем мире относились к тому, что мы были вместе? — наконец-то произнес он.
— Кто? — не понял Го Хэн.
— Все. Все вокруг, не кто-то конкретно. Люди…
— Ну… ваши из селения не очень. Они думали, что я плохо на тебя влияю. Все же ты правильный парень, а я какой-то ущербный и агрессивный. Мои ребята выдохнули, по-моему, когда ты ко мне переехал. Потому что я, конечно, знатно бесоебил, пока…
— Я имел ввиду общество, — перебил Чжу Баи. — Мы же два парня.
— Ну да, — не понял Го Хэн. — Ну от тебя детей никто и не ждал. Что?
— В вашем мире нет понятия «гомофобии»? — Чжу Баи выглядел удивленным. А еще у него горели глаза, словно он услышал что-то важное и чудесное.
— А, ты про это. Есть. Такие люди тоже есть, но либо мне не попадались, либо держали язык за зубами. Кому какое дело? Кому вообще это может мешать?
— В моем мире всем, — Чжу Баи заговорил с жаром. — Я не знаю, в какой момент мы оказались в этом, мне кажется, это еще до моего рождения началось. Но в моем мире считалось, что лучше умереть, чем быть геем.
Пришла очередь Го Хэна смотреть удивленно. Он пока не очень понимал, к чему все ведет.
— В законе нет ничего об этом, поэтому у нас считают, что… что такие люди могут просто жить. Есть запрет обсуждения этой темы, так что даже про всю несправедливость я узнал только на своей шкуре… И у нас это считалось прямо… не знаю. За такое реально могли убить. Сначала я думал, что мои проблемы начались с осознания того, что я в этой группе риска. Потом — с осознания того, кого я полюбил. Но это все были просто эмоции, они не причиняли физической боли, не вредили моим близким. Настоящие проблемы у меня начались после того, как Го Хэн узнал.
Чжу Баи не хотелось вспоминать, с чего все началось. Сам он не признавался, но и скрыть такое не смог, к тому же, как потом говорили, «по нему видно». А Го Хэн тогда был близком другом.
Когда Го Хэн понял, он ударил парня и потребовал больше не приближаться к нему. Чжу Баи тогда думал, что на этом все и закончится, но, видимо, они были прокляты во всех мирах.
Через неделю Го Хэн написал, что просит прощения и позвал поговорить — поздним вечером в глухое место, но Чжу Баи настолько обрадовался, настолько поверил ему, что не ожидал подвоха. А на месте его ждал не только Го Хэн, но и еще несколько человек из его банды…
Недели через три Чжу Баи выписали из больницы. Когда он только попал туда, к нему приходили из полиции, но заявление Чжу Баи должен был подать сам и в отделении, как только выпишется. Нельзя сказать, что полиция в это время не вела никакой работы с фактом его избиения, но Чжу Баи не знал, что именно они делали. Да ему и все равно было — госпитализация совпала с депрессией, в которую он ушел с головой. Это, можно сказать, спасло его. Закрывшись с головой одеялом, он выслушивал по кругу обвиняющие монологи — от мамы, от Да Джиана. Не замечал даже, что Ван Линг вообще не появлялась в больнице. Он был ей даже благодарен.
Соседи по палате отодвинули от него койки подальше, словно он был тут самым заразным, но Чжу Баи после всего случившегося было все равно. И в таком состоянии он прожил момент, который мог его добить. Потому что со временем остыла мама, извинилась и сказала что-то вроде: «Да, я разочарована, но я тебя люблю и не смогу отказаться». Она, вроде, злилась, но постепенно смягчалась. И, когда Чжу Баи выписали, мама призналась, что просто страшно перепугалась за него, настолько, что ей проще было обвинить в случившемся его. О чем очень жалеет. Потому что Чжу Баи не виноват, виноваты те, кто это с ним сделал. Да и о Го Хэне она была лучшего мнения…
Да Джиана не было видно долго, но в больницу он пришел перед выпиской вместе с Ван Линг и принес букет цветов. Чжу Баи сначала решил, что они издеваться пришли. «Ты теперь как баба, так вот тебе цветы». Но букет был слишком дорогой для этого. И красивый… Этот букет сделал больше, чем все слова. Друзья не извинялись. Просто заговорили как ни в чем ни бывало. О случившемся, о выздоровлении, о полиции. Но темы скандала и ориентации Чжу Баи больше не касались. Вряд ли Го Хэн, который слушал историю, понял эту фразу, но Чжу Баи сказал, что «После разговора снова ощутил себя человеком».
— Они только избили тебя? — спросил Го Хэн. Он выглядел так, словно сам боялся ответа. — Я имею ввиду…