Когда Чжу Баи пришел в себя, ему показалось, что он автоматически сменил реальность. Сбежал сам, будучи без сознания.
А потом он ощутил ошейник, обреченно коснулся шеи кончиками пальцев и убедился в его материальности. Это место было ему незнакомо: тяжелые бордовые занавески по стенам, и весь пол застлан шкурами. Самыми разными: пестрыми и однотонными, мелкими и крупными. Запах от них исходил отвратительный, животный. Кроме шкур и занавесок больше ничего не было. В том числе и на Чжу Баи — из одежды только ошейник.
Внутри словно замерло все. Захотелось плакать. Звук шагов — как разряд тока по коже. Чжу Баи так и не понял, откуда вошел чужак, но напротив пленника, сидящего на шкурах, встал Го Хэн. Одетый в такое же бордовое пальто, как занавески, с черным мехом на воротнике. Чжу Баи хотел попытаться с ним заговорить, но из горла не вышло ни звука. Сначала он думал, что это страх, и попытался успокоиться. Но нет, он просто не мог говорить. Словно ему отключили голос.
— Это и правда ты, — произнес Го Хэн. Он говорил на этом же языке, что было странно — казалось, что он из другой страны, хотя и выглядел как и другие встреченные, если не считать этого пальто и волос до плеч. — Как похоже на нашу первую встречу. И даже взгляд такой же испуганный. Все хорошо. Он обещал, ты пойдешь со мной. После того, как я это сделаю.
Чжу Баи подумал, что раз этот человек понимает их язык, то должен понять и письменность. Но тут не было ни клочка бумаги. Чжу Баи пошарил по полу, словно надеясь на чудо. Его не случилось, и тогда Чжу Баи, завернувшись в одну из белых шкур, попытался жестами показать: «Нельзя. Не надо. Это убьет меня». Он очень старался, но напротив него был Го Хэн, который вряд ли стал его слушать, даже если бы Чжу Баи говорил вслух. Тем более разбирать его жесты. Для него цель была ясна и препятствий к ее получению не видно.
— У нас появился второй шанс. Ты знаешь, я не хотел тебя убивать. Но выбор был — честь или ты. Понимаешь?..
Го Хэн при этом раздевался. Без спешки, словно издевался. Чжу Баи, впрочем, даже в этой ситуации подметил — у этого Го Хэна было лучше с мускулатурой, чем у всех из других миров. Это больше пугало — Чжу Баи и раньше не умел от него защищаться, а с этим точно ничего не сможет сделать.
— Ты не знаешь моего языка? — спросил Го Хэн, немного разочаровавшись, но улыбнулся и добавил: — И правда, как в самую первую встречу. Жаль. Хотел объяснить — мы предназначены друг другу. Это все равно случится. Должно было произойти. Но… тот неприятный человек говорил, что ты чист.
Чжу Баи очень хотелось швырнуть в него чем-нибудь за эти слова. Го Хэн, раздевшись до пояса, провел по своему прессу, и на животе высветилось знакомое проклятье. В то же время Чжу Баи стало больно, тоже в животе. Он согнулся пополам и закричал, но и сейчас не получилось ни звука, даже мычания не было.
Как только прошла вспышка боли, оставив только проступившее проклятье на коже, Чжу Баи почувствовал и осторожное прикосновение. Шарахнулся — пока он задыхался от боли, Го Хэн оказался рядом.
В этом месте не было ни окон, ни дверей. Куда бежать? Чжу Баи ощущал себя мухой, которую бросили пауку, закрыв крышкой стеклянную банку. У этой ситуации был только один исход. Сколько бы раньше Чжу Баи не пытался себя спасти, он все равно оказывался там, где хотел Сун Линь.
— Не надо бояться, — продолжал Го Хэн. На нем еще оставались штаны и сапоги. Чжу Баи же все еще закрывался белой шкурой с головой. Пахло от шкуры неприятно, внутри она была скользкая, словно ее только недавно сняли. Очень хотелось надеяться, что вид и запах отпугнет этого человека. Но, кажется, ему было не привыкать. Чжу Баи в отчаяньи снова отрицательно замотал головой, пытаясь отказать. Надеясь, что это поможет. Да он этого человека впервые в жизни видел, как и тот его… как он может вообще? И почему после всего, что он прошел, после всего, что смог сделать, оказалось, что он способен только на это? Что даже обладая такой силой, он годится только на то, чтобы сделать из него вещь, которой могли бы пользоваться другие.
Чужак снова тянул руки, пытаясь убрать шкуру, и Чжу Баи тряхнул головой, отполз от него подальше. Все, тупик, его не понимают. Даже если бы он смог говорить, его не стали бы слушать.
— Ничего. У нас тоже начиналось ужасно, — продолжал говорить Го Хэн. Казалось, в мыслях он был не тут. — Ты пугался, вырывался… Мне тебя подарили. Как вещь. Тебя должны были убить. Я подумал — зачем?.. Он молод, красив. Столько еще можно сделать… Сначала ты предпочел бы умереть. Но потом… я же видел. Ты встречал меня из походов. Тебя можно было больше не запирать. Ты бы уже не сбежал.