Собрались они быстро, к удивлению хозяина постоялого двора. За ним Го Хэн тоже наблюдал с подозрением. Ему вообще казалось, что вскоре даже те, кого он знает и в ком был уверен, обернутся с бельмами вместо глаз и поползут на него…
Пока были сборы Го Хэн пытался сосредоточиться на окружении, но не мог не думать о случившемся. Он хотел бы ехать внутри повозки с Чжу Баи, но кто-то должен был управлять ею, а кто-то ехать на лошади, и некогда было под его желания пересматривать это построение.
Так он остался править повозкой один. Получалось дергано (учитель несколько раз просил его аккуратнее) и вскоре Ван Линг не выдержала: привязала свою лошадь за повозкой и села рядом с ним править. Он все равно не мог залезть внутрь, но теперь сосредоточился на том, чтобы смотреть вокруг.
— Прости, — негромко сказала Ван Линг. — Мы проснулись, вас обоих не было… Учитель и Да Джиан были в шоке, я не понимала, почему они так испугались, и тогда они рассказали.
— Прощаю… — негромко шикнув, пробурчал Го Хэн.
«Прощение еще надо будет заработать».
Лошадей они старались не гнать. Го Хэн реагировал на каждый подозрительный шорох, но никакой погони не заметил и ближе к вечеру начал потихоньку успокаиваться. Да и если бы их хотели схватить, то что помешало сделать это еще на той на крыше. Но его… отпустили?
Откуда тот заклинатель знал про него? Знал о прошлой жизни?.. Знал его самую грязную тайну… В той жизни он поступил нечестно. Он не мог уйти жить в селение и работать там — у него была своя банда и ответственность перед ними. А у Чжу Баи в городе семья и друзья. И тоже какая-то незначительная работа, которая ему вроде как нравилась. И Го Хэну пришлось искать рычаги давления, чтобы они жили вместе и в его доме. Это было нечестно и стало, наверное, его главной ошибкой.
Но, раз этот заклинатель знает все, то не расскажет ли он однажды об этом Чжу Баи? Поверит ли тот? А кому? Заклинателю или Го Хэну, который будет клясться, что научился уважать чужую жизнь и чужие границы?
Уже начало темнеть, но никаких поселений, где можно было остановиться, по пути не попадалось. Учитель выбрался к ним и, осмотревшись, с сожалением предложил:
— Давайте готовиться к ночлегу здесь…
Лес был густой, и найти в нем подходящую поляну оказалось довольно трудно. Особенно поляну близкую и к дороге, и к речке. Расположились они ближе к воде, а от дороги их должны были укрывать деревья.
Пока устраивали лагерь и заботились о лошадях, уже совсем стемнело. Чжу Баи тоже помогал, словно ничего не произошло, а учитель занимался едой, и, когда они закончили с делами, то рисовая каша была готова. Довольно сносная, даже какой-то травкой приправленная.
— Изначально я думал, что это чья-то шутка… Простите, но даже подумывал на Ван Линг… еще раз простите… Я считал, что цель этого — выставить вас в невыгодном свете. Но, раз это посторонний, и раз Чжу Баи уверен, что я ошибаюсь… Но как ты понял, что я ошибаюсь? Ведь вы оба пытались меня в этом убедить.
Го Хэн ждал, что скажет Чжу Баи, но тот только молчал. Он всегда игнорировал вопросы о проклятии. И все же, как он понял? Может, Чжу Баи думал, что он, его старший, ни за что не позволит себе пошлости в его сторону? Или и раньше позволял?
Учитель вздохнул и сдался:
— Я понимаю. Вам обоим стыдно говорить об этом. Простите…
— Мы так никогда ничего не поймем! — сорвался Да Джиан, уставившись на Го Хэна: — Давай! Скажи то, что ты сказал мне тогда на постоялом дворе!
— То, из-за чего ты на него набросился? — спросила Ван Линг. Го Хэн уже не услышал ее вопроса — кровь стучала в ушах. Он боялся повернуть голову в сторону Чжу Баи. Не хотел признаваться. Нужно было что-то придумать, но как назло в голове была только пустота и нарастающий звон.
И тут до него дошло — он же в мире до скрипа в зубах вежливых и тактичных людей. Никто и не заподозрит, если он не ответит… к тому же сейчас он и выглядел как человек, который слишком нервничал, чтобы отвечать.
— Я не смогу повторить, — наконец, выговорил он и почувствовал облегчение. Да Джиан не выдержал опять и бросил зло:
— Трус!
Теперь уже Го Хэн готов был начать драку, но тут Да Джиан вдруг рухнул назад, потеряв сознание. Пока ученики пытались понять, что произошло, учитель, подняв вверх указательный палец, спокойно произнес:
— Пожалуйста, перенесите его в повозку. Пусть до утра отдохнет и поспит.
Да Джиан был тяжелый и пришлось тащить его втроем. В повозке столик был убран к стене, а по бокам разложили подушки и небольшие куски тканей, которые не могли служить полноценными одеялами, но прикрыть ноги, чтобы не мерзли — сгодились бы.