— Семьдесят третий? На связи семьдесят второй. У нас все готово. Блокируем со стороны Большого Головина. Вы двигаетесь со стороны Последнего. Корзину рекомендую пустить вперед. Начинаем через три минуты. Как поняли?
Лимон поставил Жердецова под старым дуплястым вязом и настрого приказал:
— Не рыпайся и никуда не отходи. Только наблюдай. Ты мне нужен живым и целым. Иначе Валентина меня достанет…
Потом он немножко потолкался в толпе, взошел на крыльцо особняка и крикнул на весь двор:
— Господа! Минуточку внимания…
Собравшиеся насторожились, разглядывая чужого. Лимон пригладил пух на лысине, откашлялся и продолжил:
— Разрешите представиться: Кисляев Георгий Федорович. Тутошний житель. Рабочий саночистки. Крыс да мышей травим… И узнал я, господа хорошие, что вы затеваете демонстрировать.
— От кого узнал, ты, труженик? — крикнули из толпы.
— Да уж… нашлись добрые люди, — развел руками Лимон. — Не по нраву, выходит, вам господин председатель всего Европейского парламента. Нехорошо, господа! Мы, рабочие, это резко не одобряем.
— У тебя не спросили! — бросил кто-то.
— Да, — согласился Лимон. — Не спросили. И совершенно напрасно. Если вы против визита, то, следовательно, и против новой правительственной программы. Может, у вас есть решение проблем, стоящих перед обществом? Сомневаюсь. Может, вы знаете, как накормить голодных и одеть раздетых? Не верю. Что у вас, господа, вообще за душой, кроме манифестов, заклинаний и тех тряпочек, которыми вы собираетесь сегодня размахивать перед носом нашего доброго гостя из Женевы? Умоляю, господа, от лица трудящихся умоляю: не стойте на дороге прогресса. Он вам отдавит ноги!
— Да это же провокатор! — с веселым любопытством крикнул сочный тенор. — Посмотрите, живой провокатор!
— Переодетый патруль, — веско сказали рядом с крыльцом. — Я его видел на Самотеке вооруженным до зубов.
— Кто сказал, что я провокатор? — загремел Лимон. — А ну, сволота, выйди, покажись рабочему!
На крыльцо неспешно поднялся коренастый молодой человек в кремовой рубашке — мышцы у него под короткими рукавами ходили, как пушечные ядра. Он встал перед Лимоном, усмехнулся и спросил:
— Сам пойдешь или за ручку?
— Ага! — закричал Лимон. — Вы не готовы спорить принципиально! Вы надеетесь только на своих опричников. Стыдитесь, господа!
Выкрикивая все это, он неуловимо перемещался в пространстве, пока молодой человек с крепкими мышцами не оказался у него за спиной. Увидев, что противник показал тыл, молодой человек расслабился и уже руку протянул, чтобы взять крикуна за шиворот. Тут Лимон и врезал ему локтем под вздох, и сразу же выбросил вверх кулак, так что молодой человек, согнувшись от страшной боли, налетел на кулак носом. Из толпы уже набегали другие крепкие молодые люди в одинаковых кремовых рубашечках. Одного Лимон свалил ударом в колено, другого — прямым в горло. Однако нападавших было многовато, и вскоре Лимон, хрипя и шатаясь, закружился по крыльцу. Двух, выкручивающих ему сзади руки, он саданул спинами о перила и на несколько секунд почти восстановил равновесие.
И тут все замерли. Со стороны Большого Головина подъехал патрульный «мерседес», и оттуда выскочили, словно чертики из коробки, трое в синем. Патрули были в полной боеготовности — жилеты, пластиковые щиты, дубинки, автоматы. Толпа хлынула в арку под домом, но и там уже синело. Потом раздался грозный рык тяжелого автомобиля, и арку закупорил металлический фургон с косой надписью: «Перевозка мебели населению».
Из толпы выбрался пожилой мужчина с брезгливыми складками вокруг породистого рта и подошел к старшему наряда:
— В чем дело, унтер-офицер?
— Это я у вас должен спросить, — осклабился Кухарчук, постукивая своим американским батоном по ребру щита. — Вот, спрашиваю: что за массовые побоища в центре столицы?
— Ну, знаете! — возмутился брезгливый. — Он сам начал драку — вот этот, лысый… Мы его впервые видим! Здесь, между прочим, штаб-квартира республиканской партии… А я — функционер Цека!
Лимон подошел поближе — в располосованной рубашке, с царапиной под глазом.
— Эх ты, — сказал он пожилому. — Функционер! Интеллигента из себя строишь! А сам, как сталинский аппаратчик, рот затыкаешь рабочему человеку…
— Разберемся, — утешил всех унтер. — Пожалуйте в фургон. Не толкаться, места хватит.