— Баррикаду растащили. Интересно, кто тут наложил? Какой дурак поспешил с дурацкой инициативой? Н-да… Честно говоря, Григорий, я всегда ценил твое чувство юмора. Но иногда, извини, это чувство тебе изменяет. Плосковатый, знаешь, получается юморок. Ладно, поехали в контору, надо дальше функционировать.
Он щелкнул пальцами, в двери вырос давешний половой и с глубоким поклоном принял несколько американских купюр, протянутых Рыбниковым. Из-за полового высунулся лоснящийся метр, пожелал дорогим гостям почаще заглядывать и проводил через нешумный еще зал первого этажа до самого выхода. Возле стойки бара в глубине зала ошивался с бокалом сухого низколобый Семенов, который, завидев Рыбникова с Шестовым, дисциплинированно отвернулся. Автоматная обойма выпирала из-под рукава пиджака, словно Семенов пришел в «Кис-кис» со своей бутылкой. Швейцар дверь придержал, тыча два пальца в канареечный околыш фуражки. Дежурный по разъезду, а проще говоря, лакей уже сделал ковшик из ладони, чтобы взять ключи и подогнать машину прямо под уважаемый зад уважаемого клиента. Но Рыбников проигнорировал эти последние почести.
Некоторое время они с Шестовым постояли на высоком крыльце, разглядывая издали следы побоища. Два панелевоза прикрывали сгоревший грузовик, автокран наваливал на желтую платформу последние бетонные блоки. Теперь неподалеку от места происшествия посверкивал «мерседес» какой-то большой шишки из СГБ. А сама шишка торчала на проезжей части улицы, глубокомысленно слушая штатского — очевидно, сыщика или следователя. Замерший посреди дороги фургон кримилаборатории, возле которого обстоятельно беседовали эсгебисты, был огорожен цепочкой красных буйков, и проходящие машины жались от этих буйков к обочинам.
— Кто-то очень хотел шума, — задумчиво сказал Рыбников, разглядывая красную цепь. — Зачем только? Ума не приложу… Ладно, приедем — позвоню в УБТ.
И они отправились в «Вестник». После всех возлияний Гриша за рулем машины чувствовал себя неуверенно, ехал медленно. В аварию попадать не хотелось — с пьяных водителей в этом случае драли три шкуры. От ресторана до редакции Шестов добрался благополучно и в который раз, с облегчением паркуясь, дал себе зарок не пить больше трех рюмок перед поездками. А вот Рыбников газанул еще на Страстной площади, и его каплеобразный «ситроен» мгновенно затерялся в потоке машин. Умел Николай Павлович керосинить, не отнимешь…
Пока Гриша доехал до концерна, поднялся в свою редакцию и потрепался в коридоре с коллегами, Рыбников, оказывается, успел принять посетительницу — молодую изящную женщину с печальными глазами. Она скромно сидела на краешке громадного кресла в кабинете Рыбникова, куда первый заместитель главного редактора и вызвал Шестова. Гриша невольно отметил баззащитность, какую-то настороженность посетительницы, хотя она пыталась держаться независимо и курила, по-мужски пряча сигарету в кулак.
— Ну-ка прочти. — Рыбников протянул Шестову несколько страничек распечатки. — Помнишь, мы только что говорили о бомбе?
Гриша не стал уточнять, что о бомбе говорил не он и не Рыбников, а шакал пера Панин. Первую страницу распечатки прочитал почти без интереса, потому что наукообразный нудный текст пестрел множеством цифр, отсылок и цитат. А потом… Закончив чтение, Гриша невольно облизнул пересохшие губы и внимательнее посмотрел на посетительницу, как раз зажигавшую от собственного окурка новую сигарету. Теперь Шестов заметил, что она мучительно борется с усталостью.
— Кофе принести? — дружелюбно спросил он.
— Спасибо, не надо. Меня уже угостили. Не поможет: я сутки дежурила и еще полдня — за рулем… Давайте лучше о статье.
— Ну давайте… Сначала вопрос, милая девушка: где же вы это все нарыли?
— Нарыла?
— Извините, — щелкнул пальцами Гриша. — Жаргон…
— Понимаю. Это не я нарыла. Другие. Меня просто попросили привезти.
— Госпожа Серганова скромничает, — вмешался Рыбников. — Она работает на АЭС и, судя по тому, что я успел услышать, разделяет мысли авторов статьи. Так что источник информации мне кажется надежным.
— Меня интересует не источник информации, — вздохнул Гриша, — а подтверждение всех обвинений, выдвинутых в статье против… сами понимаете кого. С этим ведомством, госпожа, можно собачиться лишь при хорошей обкладке железными документами.
— Пожалуйста, — протянула Серганова серую пластиковую папку. — Документы здесь. Вернее, копии. С грифами и печатями.
Гриша с Рыбниковым несколько минут листали содержимое серой папки.
— Сурово… — сказал Рыбников задумчиво. — Надо двигать к главному. Поедем, Шестов, вместе. Полагаю, вдвоем мы его убедим — статью надо давать.