Зотов хотел сказать, что и Кот тоже весьма живой и что, судя по румянцу, не собирается в ближайшее время отбывать в мир иной. Хотел съязвить, но почему-то остерегся.
Угощайся! — Кот с пыхтением полез в стол, достал коробку сигар. — Садись поближе, садись, закуривай. Это гаванские, рекомендую, миленький. Правда, их теперь делают в Майами-Бич, но разница незаметна.
У Зотова глаза полезли на лоб — еще бы, Кот по-человечески заговорил! Сроду ведь Сальников не курил, для чего-то здоровье берег. Вот и теперь сигару не взял.
Сам не причастился? — спросил Зотов, выбирая и нюхая длинную коричневую сигару, от которой пахло не нашим солнцем.
Иногда балуюсь за компанию. — Кот протянул Зотову серебряную гильотинку и такую же серебряную плошку с толстым огарком розовой свечки. — Ты кончик-то обкуси, родной, обкуси да над свечечкой поводи. Над живым огоньком поводи, а уж потом закуривай, лови кайф полной грудью.
Зотов так и сделал. Прикурил, затянулся и закашлялся — с непривычки.
— Хорошо живете, — сказал он, чтобы скрыть смущение от кашля.
— Хорошо, — согласился Сальников. — Сами хорошо живем и другим помогаем. Если другие, как говорится, со всем к нам почтением.
— Я с почтением, — успокоил Сальникова Зотов. — Давай выкладывай, зачем звал.
— Что ж так сразу! — огорчился Сальников. — Сначала бы повспоминали боевые дороги, как водится между ветеранами. Столько лет… А как приснится…
— Я стараюсь о них не вспоминать, об этих дорогах, — отрезал Зотов. — И тебе не советую.
— Ну, добро, миленький, добро, — согласился Кот. — Может, контрагенты наши, в европах, правы — время действительно деньги. Значит, будем говорить по-европейски.
Он встал, подошел к окну, зачем-то откинул шторку, выглянул на улицу. Солнце косо упало на льдистую крышку стола и запрыгало, дробясь. А когда Сальников снова повернулся к Зотову, от прежнего Кота не осталось и следа.
— По-европейски. Без сантиментов. Без наших расейских соплей. Скажи честно, милый друг Зотов, ты слышал когда-нибудь о банке мозгов?
— Слышал, — подумав, сказал Зотов. — Но считал это глупой выдумкой, уздечкой для дураков.
— Напрасно, — усмехнулся Кот.
Он нажал какую-то кнопку, и из крышки стола выполз комп с клавиатурой — Зотов такой техники и не встречал.
— Так… Зотов Константин Петрович, шестьдесят восьмого года рождения. Ах, Зотов, тебе уж скоро сороковка набежит. Мне зимой сорок стукнуло. Не по себе было, доложу, а потом привык.
Болтая, Кот виртуозно играл на клавишах, а принтер тихонько повизгивал.
— На, полюбопытствуй!
И протянул Зотову распечатку, украшенную цветной картинкой. Снимок, вероятно, делали года два назад, пиджак этот в серую полоску Зотов давно отдал старику соседу… В толпе фотографировали, за физиономией зотовской размытыми пятнами виднелись чьи-то лица.
Вчитавшись, Зотов почувствовал, как загорелись щеки: то ли от гнева, то ли от стыда. Бесстрастно и точно в распечатке сообщалось, где за последние десять лет Зотов работал, почему разошелся с женой, когда испытывал денежные затруднения, какие склонности и пороки имеет, каков в общении. Приводился и список изобретений с пометками: где внедрено, какой эффект. Самое интересное было в конце: квалификация — три единицы.
— Что значит — три единицы? — пробормотал Зотов.
— Код, — благодушно объяснил Сальников. — Единица — значит, обычный спец с дипломом, определенным опытом и склонностью к самостоятельному творчеству. Такие на рынке — рупь кучка. Две единицы — хороший конструктор, с идеями, с задатками руководителя. А три, миленький… Это ас, башка, это сам себе КБ. Понял? Оценка идет по нарастающей в геометрической прогрессии.
— Ну, спасибо, — криво ухмыльнулся Зотов. — Теперь хоть знаю, что башка и сам себе КБ.
— Так вот, родной… Банк мозгов, как видишь, не выдумка. Когда-то мы, промышленники, сложились и составили этот банк. Между прочим, я член правления. Работать сейчас — одно удовольствие. Паренек, значит, только вылупился из института, только что-нибудь намозговал, пусть даже пустячок… И уже тут, в банке. Есть несколько совсем зеленых ребятишек, еще учатся… Однако успели где-то интересные соображения высказать, где-то статейку тиснуть. То есть перспективные ребятишки. Пусть растут. И вот понадобилась мне… или еще кому определенная команда для разработки, скажем, новой промсхемы, для узелочка какого… Нажал кнопку — два десятка фамилий. Выбирай!
— А эти самые… ребятишки… Они хоть знают, что в банке сидят?
— Зачем? — улыбнулся Кот. — Зачем людей отвлекать?