Поднялся на пригорок к Рождественке. Он ее любил — недлинную улицу, не изуродованную реставраторами и пока не занятую офисами, сохранившую, вероятно из-за Рождественской церкви, неповторимый колорит старой Москвы, в прочих местах столичного центра почти уничтоженный. Сюда, на Рождественку, еще улицу Жданова, Лимон целую зиму бегал — в девятом, кажется, классе. Жила тут девочка с простеньким именем Света…
Не успел он сделать несколько шагов по Рождественке не успел ностальгически расслабиться, как тут же в облаву попал. Завыли, перегораживая улицу со всех сторон синие «мерседесы», затопали желтыми говнодавами патрули замахали демократизаторами, сгоняя толпу в кучу к древней стене церковной ограды. Лимон встал мордой к стене, руки поднятые на нее сложил, чтобы патрули лишний раз не гавкали напоминая о правилах хорошего тона в облавах, дубинками в копчик не толкли. Об одном Лимон пожалел — доллары взял. Весной в такой же облаве ему патрули вывернули карманы и притырили шесть тысяч. Правда, нашими, лиловыми «бабочками». Невелики деньги, но обидно.
Пока он так размышлял, проворные руки патруля уже обежали Лимона по периметру, и надсаженный басок сказал:
— Можешь повернуться…
Что Лимон с неохотой и сделал. Рослый парень с мятыми прыщами на щеках, в пропотевшей форме, держал лодочкой мясистую ладонь, куда Лимон и сложил водительский сертификат. Патруль долго рассматривал фотографию на удостоверении, словно никогда не видел таких оттопыренных ушей и такой острой лысины.
— Подними рукавчик! — буркнул патруль.
И поводил пластиком удостоверения над опознавательным браслетом Лимона. А сам настороженно потянулся правой клешней к наколенной кобуре — ждал, видно, что браслет запищит от несовпадения магнитного кода. Браслет, однако, был нем, и на прыщавой роже промелькнуло разочарование. А ты хотел премию схлопотать, подумал Лимон. За поимку опасного бандита… Обойдешься пока!
— Свободен, командир? — вежливо спросил Лимон.
— Не суетись, дядя, — лениво сказал патруль. — Тачка где?
— Отдыхает… Петроля не напасешься, а у меня лишних денег нет. Я и ножками могу.
— Ну, и куда ты… ножками?
— В «Детский мир» иду.
— А я думал — в «Три ступеньки», — усмехнулся патруль.
В «Трех ступеньках», как называли грязный винный магазин в подвале на Неглинной, постоянно толклись барыги, перекупщики краденого.
— Нет, командир, — нахмурился Лимон. — Не на ту стенку картинку клеишь. Тихо-мирно иду в «Детский мир», хочу себе танк купить, вспомнить босоногое детство. А вообще, дружок, я не обязан перед тобой отчитываться. Документы в порядке? В порядке. Тогда от винта!
Лимон почти физически ощутил, как у патруля чешутся кулаки. Но перемогся парень, стерпел дерзость — работы и так было достаточно. Удостоверение вернул и даже лапу к каске приложил:
— Можешь идти… танкист.
Лимон стал протискиваться из молчаливой толпы, запоздало ругая себя. Ну, перемолчал бы — и дело с концом. Нет, о гордости и достоинстве человека вспомнил. И где? Эх, Жора, Жора… В других обстоятельствах ты давно бы уже получил по морде, по почкам и по голеностопным суставам… И в корзине тебя могли покатать, козлом связанного.
Едва он выбрался из толпы на проезжую часть улицы, как ударил со стороны Большого Кисельного автомат — будто палкой по забору повели. Облава ахнула в полсотни глоток и пала наземь. Лимон броском залег за патрульный «мерседес» и вгляделся из-под мощного бампера в дрожащий воздух тихого и ласкового сентябрьского дня. Неподалеку чертом вертелся длинноволосый парень в блестящей курточке и от живота поливал из «калашника» «мерседесы». Рядом с Лимоном растянулся патруль и принялся палить в террориста. Ему было неудобно стрелять лежа — локоть ходуном ходил.
— На капот обопрись! — крикнул Лимон. — Бей понизу — не попадешь, так срикошетит!
Патруль — тот самый, прыщавый — мельком взглянул на советчика и нехотя поднялся. Но длинноволосый уже выронил замолчавший «калашник» и схватился за живот. Сделал шаг вперед и завалился, зарылся лицом в мягкий от жары асфальт.
— Доигрался Косматый, — с облегчением сказал патруль.
— Его, что ли, искали? — спросил Лимон, отряхиваясь.
— Ага! — весело мотнул башкой патруль. — Нервишки не выдержали, вот он сам и нарисовался. Кончился Косматый, сука!
— А что ж ты ко мне прицепился? — опять завелся, не вытерпел. Лимон. — Мы с ним похожи, как свинья с табуреткой — по четыре ноги, и только!