— Работа, — пожал плечищами патруль. — А где это ты, дядя, так наблатыкался насчет стрельбы? Прямо унтер-офицер…
— Я и есть унтер-офицер, — буркнул Лимон. — А наблатыкался там, где надо.
Тут патруль совершил небывалое. Он ощерился, добродушно ткнул Лимона кулаком в бок и сказал:
— Извини, дядя… И не обижайся!
Лимон, пока до «Детского мира» не дошел, все головой тряс от удивления.
А в «Детском мире»… Ах, какой гвалт стоял в знаменитом на всю Россию магазине! Московские школьники уже слетелись после каникул в родной город, а приезжие еще не успели добраться до своих городов — учебный год только-только начинался. И у каждого школьника, как выяснилось в самый последний момент, чего-то недоставало — калькуляторов, приставок, программ, переводных картинок, запасных дисков для компов, гимназических и скаутских значков, клубных галстуков, спортивных рубашек, диктофонов и прочих мелочей, без которых не мог прожить российский недоросль с первого по двенадцатый класс. Российский недоросль и штурмовал «Детский мир» в начале учебного года по наследственной родительской привычке. На охоту ехать — собак кормить. Самая наша из всех наших поговорок.
Визжащие дети, обалдевшие от духоты взрослые затолкали Лимона, и он едва пробился в отдел мягкой игрушки. И здесь от одной витрины к другой ходили потные толпы, и здесь над головами покупателей возвышались в стеклянных кабинках бесстрастные, как сфинксы, кассиры.
Лимон не стал рыскать по всему отделу, а выбил на платном компе заказ — сто рублей не деньги. И через десять минут ему уже упаковывали в фирменный пластиковый пакет биомеханическую кошку — ровно десять долларов.
— Девочка? — спросила контролерша.
— Девочка, — кивнул Лимон. — Семь лет.
— Повезло, — вздохнула женщина. — А у меня парень… Только и знает — вооружаться. Одних пистолетов — ящик. Тра-та-та целый день. Небось бандитом будет.
— Пройдет, это возрастное, — авторитетно сказал Лимон. — Поверьте мне как педагогу.
Контролерша лишь грустно улыбнулась.
Еще он купил коробочку грима и рулон клейкой ленты. Сколько хлопот из-за какой-то паршивой собаки, думал Лимон по дороге домой. Он уже ненавидел мастиффа с дачи на Богучарской. Неподалеку от Большого Кисельного на асфальте темнело влажное пятно — наверняка замывали кровь длинноволосого. Как его звали? Косматый… Интересно, он в детстве тоже собирал игрушечные пистолеты?
Дома он подкрепился, побаловал организм — разогрел жестянку с рыбными тефтелями и картофельными кубиками производства Республики Летувы. В жестянке и схарчил, чтобы тарелки не пачкать. Тем более последнюю тарелку он отправил в раковину два дня назад, да так и не утрудился помыть — то воды не было, то охоты.
Тут и Жердецов заявился — за деньгами. Лимон лишь крякнул, когда узнал, сколько берет в залог за свои железяки волшебный дедок. Однако шкатулку потряс до основания. Бросил в нее грязную тряпку, отдал Жердецову:
— Инструмент завернешь и неси. Слесарь и слесарь…
— Голова! — сказал Жердецов. — А на улице жарища. Пивка нету?
Лимон молча вывел приятеля на лестницу и дверь захлопнул. Достал из пакета кошку, включил батарейку, погладил пушистый, почти настоящий мех. Кошка замурлыкала, замахала хвостом, сделала два шажка и встала на задние лапки.
— Мяу! — сказала мелодично и глаза прижмурила.
— Э, нет, подруга, — вздохнул Лимон. — Этак мяукать я сам умею. Не хватает тебе в голосе нахальства, знаешь ли, простуды…
Принес на кухню отвертку с паяльником, тестер, закатал рукава — закипела работа. Когда Жердецов с отмычками явился, его приветствовало гнусное хриплое мяуканье, от которого за версту несло помойкой, ночевкой в подвале и задушенной крысой. Заслышав такие звуки, сразу хочется пошарить вокруг в поисках кирпича.
— Зачем животную терзаешь? — выкатил Жердецов водянистые глазки. — Орет, бедная, аж во дворе слышно.
— Хорошо, если слышно, — непонятно сказал Лимон.
Давнул кошку за горло и в комнату забросил.
— Ну, Серега, хвались…
Не подвел волшебник — инструмент прислал классный. Жердецов тут же начал ковыряться во всех замках, которые Лимон в свое время в дверь навтыкал, и наслаждался как дитя. Лимон отобрал отмычки и сам поупражнялся, вспомнил, так сказать, юность — когда учился в университете, он подрабатывал слесарем в домоуправлении, часто приходилось помогать забывчивым жильцам вскрывать двери.
Потом Лимон достал бутылку, налил по поясок два стакана. Выпили не чокаясь.
— Такие дела… — сказал Жердецов, закуривая. — Вот до чего нас, Жора, довели! Хотя, может, сами виноваты… Меня учиться посылали, а я… Как же — знаменитый автогонщик, зиловцы на руках носили.