— Давай быстрее вилку! — сказал он. — Умираю с голодухи. Целый день с этой чертовой комиссией…
Мария приостановилась перед буфетом и обернулась с тревогой:
— И… что тебе сказали на комиссии?
— Все нормально! — беспечно отмахнулся Шемякин. — Вилку, вилку!
— Слава Богу, — вздохнула Мария. — Вот и Константин Петрович привез хорошие новости. Маме значительно лучше, может быть, обойдемся без операции. Ну, пробуй грибы… Не знаю, как называются.
— Валуи, — уверенно сказал Шемякин, разжевав терпкий хрусткий кусочек. — Солить их — первое дело. Молодец дядя! Жалко, я бросил в машине бутылку кагора. Получил сегодня остатки за август. Может, сбегать? Как, Константин Петрович?
— Спасибо, — сказал Зотов. — Мне через несколько минут надо уезжать. Уже темно, пока до Москвы доберемся…
— Так вы специально… из-за банки грибов? — удивился Шемякин.
— Нет, я редко бываю филантропом до такой степени! — засмеялся Зотов. — Оказался тут рядом, по делу. А семь верст беззаботной собаке — не велик крюк. У нас неподалеку полигон. Я и говорю Сергею Ивановичу: могу, мол, к племяннице заглянуть.
— Полигон? — насторожился Шемякин. — Вы что же — из «Космоатома»?
— Никак нет, — отозвался Зотов, цепляя гриб. — Игрушки мастерим — танки, пушки, ракетные батареи. Они хоть и маленькие, в сто раз меньше обычного вооружения, однако тоже стреляют. Потому и полигон. Долбим болота под Кувшиновым. Слыхали? Речка там еще есть такая — Большая Коша. Интересное название…
Шемякин посмотрел на часы:
— Значит, вы отсюда прямо в Москву?
— Да. Теперь не скоро в ваши края. Не раньше чем через пару недель.
— Очень хорошо, — задумчиво сказал Шемякин. — Сможете забрать Марию?
— Зачем? — удивилась Мария. — Мне на смену. Забыл, Берт?
— Так надо, — мягко сказал Шемякин. — Собирайся… Вы не против, Константин Петрович?
— Какие разговоры! Машина большая, места хватит.
Мария посерьезнела:
— Это как-то связано с комиссией?
— Да, к сожалению…
— У нас тут, — повернулась Мария к Зотову, — небольшие неприятности. Комиссия приехала из «Космоатома».
— А-а, — протянул Зотов. — Вероятно, из-за статьи? Слышал, где-то в газете от души врезали нашим чернобылыцикам.
— Берт! — Мария прижала ладони к щекам. — Ты недоговариваешь…
— Потом, потом, — успокаивающе сказал Шемякин. — Все нормально, но тебе лучше несколько дней побыть подальше отсюда.
Он порылся в бумажнике, достал отпускной билет, размашисто расписался. И усмехнулся, посмотрев на «Монблан».
— Вот… Я еще твой начальник. Поезжай к маме и неделю не высовывай носа из Москвы. Собирайся, и побыстрей!
Мария метнулась к платяному шкафу. Мужчины вышли в коридор.
— Значит, дело пахнет керосином? — тихо спросил Зотов. — Кто командует комиссией?
— Самоходов, — вздохнул Шемякин.
— Слышал, — сказал Зотов. — Известная личность. Знаете, как его дразнят? СПУ! Самоходная пескоструйная установка.
— Да, песку на голову он тут всем насыплет, можно не сомневаться. Наверное, мне придется уйти с работы.
— Вы как-то связаны с этой публикацией?
— Косвенным образом…
— Выгонят — давайте сразу ко мне, — сказал Зотов и похлопал Шемякина по плечу. — Созвонимся, что-нибудь придумаем. Вот моя визитка.
— Я готова, — выглянула Мария.
— Поезжайте, — сказал Шемякин. — Не беспокойся — приберусь и закрою… Машинка у тебя работает? Посижу, подолблю…
Мария положила руку ему на грудь и попросила:
— Не лезь на рожон… Ладно? И звони!
Он вернулся в комнату и посмотрел в окно, как Мария с Зотовым вышли из подъезда. Тут же к ним черной тушей подплыла большая машина. В мертвенном свете фонаря над подъездом блеснула никелированная окантовка. «Кадиллак»?
С водителем? Шемякин даже из окна высунулся. Дверцы мягко захлопнулись, машина с тихим ревом пропала во мгле. Интересные игрушки делает господин Зотов, подумал Шемякин с тревогой. И еще он подумал, каким же образом по пути в Удомлю Зотов минул станционный кордон… Значит, у него пропуск? Но такие пропуска можно получить лишь в организациях «Космоатома». Ах, черт! Что делать? Да ничего… для ловушки это все слишком сложно. Как бы то ни было — Мария уехала. И это главное.
Он достал глянцевую визитку с золотым обрезом и прочел: «Зотов Константин Петрович. Ведущий инженер». И московский, судя по восьмизначному номеру, телефон…
— Ладно, брат, — пробормотал Шемякин. — Ведущий… А также везущий в настоящий момент инженер. Может, и созвонимся.