Какое-то время лифтер подкручивал что-то в механизме, затем плавно поднял кабину немного вверх, на уровень земли, и я наконец смог выйти наружу.
– Посвети-ка туда, – попросил я Влада, указав на рекламу. – Ты не поверишь, там такое…
Влад без лишних вопросов направил луч вглубь лифта.
Я открыл было рот, чтобы прокомментировать странные плакаты… да так и застыл.
Рекламы похоронных принадлежностей не было. Вместо нее красовался плакат какой-то турфирмы, предлагавшей горячие путевки в Грецию и ближнее зарубежье.
– Что там? – Влад недоуменно посмотрел на меня.
Скосив глаза на лифтера, явно прислушивавшегося к нашему разговору, я коротко бросил:
– Потом.
– Ты карту-то нашел? – поинтересовался Влад, когда мы спускались по лестнице.
– Карты там не было. Зато я нашел вот это, – я продемонстрировал другу завернутую в платок черную свечку. – Подозреваю, что речь в тексте шла как раз о ней. А для того, чтобы найти карту, скорее всего, будет вторая часть задания…
На улице я сощурился из-за яркого солнца, ослепительно сверкавшего на совершенно безоблачном небе.
– Ничего себе, гроза так быстро закончилась? – спросил я.
– Какая еще гроза? – вопросом на вопрос ответил Влад. – Сегодня весь день солнечно было, на небе ни облачка…
Я почел за лучшее промолчать.
Глава 10. «Где ангел в небеса простер ладони…»
Придя домой, я хотел сразу сообщить Могильщику о свечке и одновременно выяснить вторую часть задания. Но к тому времени родители уже вернулись с работы, и мне пришлось объясняться, почему я шляюсь где попало вместо того, чтобы корпеть над домашкой. В результате после ужина мне пришлось-таки засесть за ненавистные уроки. Освободился я уже вечером, а когда добрался до компьютера и открыл чат, то обнаружил там следующее:
Могильщик_666:
«Туда, где смертb главенствует бесспорно,
Прошесtвуй ты беспреkословно,
Гdе ангел в небеса простер лаdони
В земле свечу похорони».
Сообщение пришло несколько часов назад. Озадаченный, я откинулся на спинку кресла. Получается, Могильщик прислал вторую часть задания, даже не дождавшись моего сообщения о найденной свечке.
Возникает закономерный вопрос – откуда он узнал, что я ее нашел? Он что, следил за мной? Нет, исключено – на крыше я точно был один, да и в подъезде никого не встретил.
Тогда откуда?
Так и не придя ни к какому выводу, я решил отложить этот вопрос на потом. Вместо этого надлежало заняться самой загадкой. Пробежав текст глазами еще раз, я пришел к двум неутешительным выводам.
Вывод первый: уж очень никудышный поэт этот Могильщик. Написать настолько корявое стихотворение еще надо суметь…
Вывод второй: над загадкой придется поломать голову. Сходу разгадать ее не получилось.
Я решил действовать методом «от общего к частному». Иными словами, разбить сложную проблему на несколько небольших частей и решить каждую по отдельности.
Итак, первая строчка: «Туда, где смерть главенствует бесспорно…» Где может бесспорно главенствовать смерть? Варианты могут быть самые разные – та же война, например. Но я все же склонялся к тому, что Могильщик имел в виду конкретное место. Даже сам его ник недвусмысленно намекал на принадлежность к этому месту. То бишь – к кладбищу.
Опять-таки, четвертая строчка тоже косвенно это подтверждала. Свечу – по всей вероятности, найденную на крыше – следовало не просто закопать, а именно похоронить. Вряд ли это лишь речевой оборот.
Вторую строчку я анализировать не стал – и ежу понятно, что к этому месту надо будет прийти.
Итак, Могильщик хочет, чтобы я пришел на кладбище и захоронил там свечку. Но где конкретно?
Ответ оставалось искать в третьей строчке: «Где ангел в небеса простер ладони…»
Что это может означать?
Я подумал о церкви на территории кладбища, где вполне могли быть изображения ангелов. Но их там наверняка много, а в загадке четко указывается на один-единственный. Нет, тут что-то другое…
И тогда в голове вспыхнула-таки догадка. Памятник в виде ангела!
Да, памятников с ангелами на любом кладбище – великое множество. Но я точно знал, какой из них мне нужен.
Необходимая мне часть кладбища отличалась густой растительностью. Высокие старые клены и более молодые березки устало свешивали свои ветви на узкую аллею, обрамленную многочисленными кустарниками и высокой травой. Большинство растений еще не успели принять осенний окрас и продолжали горделиво щеголять сочной зеленью.