Нет. Он обещал сначала позволить мне найти мою сестру.
Но зачем ему сдерживать свое обещание?
Мое глотание слышно в маленьком пространстве лифта. Внезапно невозможно нормально дышать. Мое дыхание становится коротким и прерывистым, будто его пальцы сжимают мое горло, отбирая запас воздуха.
Он, должно быть, заметил перемену, так как наклоняет голову набок, смотря на меня. В этих зеленых глазах светится что-то зловещее и темное. Они похожи на лес, в котором я потеряла Рейну, засасывают меня до тех пор, пока не останется выхода.
— Эш... — я замолкаю, даже не зная, что хочу сказать.
Не делай мне больно? Позволь мне сначала найти мою сестру? Мне жаль, что у меня появились чувства к тебе, прекрасно зная, что ты не мой?
— Я не хочу слышать твой голос прямо сейчас.
Я проглатываю невысказанные слова, когда лифт звенит, а затем открывается; звук такой громкий и убийственный в тишине, что дрожь пробегает по позвоночнику и по затылку.
Ашер выходит, пока я смотрю на кнопки.
Я могу сбежать прямо сейчас. Охрана Алекса отвезла бы меня к нему домой, и я могла бы провести ночь с Иззи, наверстывая упущенное, играя в Скрэббл или что-нибудь еще, что удерживало бы меня подальше от лап Ашера, в принципе.
— Выходи.
Он стоит перед лифтом, засунув обе руки в карманы.
Я еще раз бросаю взгляд на кнопки.
— Если ты прикоснешься к ним, твое наказание будет еще хуже.
Я пристально смотрю на него, даже когда искра возбуждения сжимает мои бедра.
Я больна? Почему, черт возьми, слово «наказание» превратило меня в такой беспорядок?
Он приподнимает бровь.
— Ты трусиха, Рейна?
Я прищуриваю глаза. Он играет со мной и пытается разжечь во мне соревновательную жилку.
Это работает, черт возьми.
Раздраженно я вхожу в квартиру и встаю с ним лицом к лицу. Я могу сказать, что ему это доставляет удовольствие, по тому, как искра освещает его черты.
Ашеру нравится видеть, что у меня нет другого выхода. В своем больном уме он хочет быть единственным, кто оказывает такое сильное влияние на мою жизнь.
Иногда он такой мудак. Ладно, большую часть времени.
— Иди в свою комнату, — говорит он.
— Зачем?
— Молчи и не задавай вопросов.
— Много контролируешь, Эш?
— Да. А теперь делай, как тебе говорят. Если я сделаю это для тебя, добром это не кончится.
Прежний страх возвращается, и я проглатываю свою реакцию на его слова.
Бросив на него последний взгляд, я направляюсь в свою комнату.
— Снимай всю одежду и ложись животом на кровать.
Я останавливаюсь как вкопанная, и моя голова поворачивается.
— Что?
— Ты слышала меня. — и его голос, и поза спокойны, сдержанны, будто он планировал это с самого начала. — Никакой одежды.
— Зачем мне это делать?
Его единственный ответ — ухмылка, прежде чем он направляется в комнату для гостей, где он хранит кое-что из своих вещей.
Меня так и подмывает последовать за ним и потребовать ответов, но разум слишком сильно смущен для этого.
Прерывисто дыша, я направляюсь в свою комнату.
Я не собираюсь делать то, что он говорит. Он не имеет права указывать мне, что делать.
Его властные, контролирующие манеры всегда заставляют меня подчиняться его воле и наслаждаться этим больными, ненормальными способами.
Мой телефон вибрирует в сумке, и внезапный звук чуть не заставляет меня подпрыгнуть. Дерьмо. Он привел меня в перевозбужденное состояние, даже не прикоснувшись ко мне.
Я проверяю свой телефон и нахожу сообщение от него.
Ашер: Пять минут.
Нет.
Нет, нет.
Это... это слишком похоже на роман Старой Рейны с Cloud003. Все слишком похоже.
Может, Ашер читал сообщения. Может, он знает об этом романе? Это наказание за это?
Мой телефон снова вибрирует, и я чуть не роняю его.
Ашер: Четыре.
Я бросаю телефон и сумку на стул и поднимаю край футболки, стягивая ее через голову. За ними следуют мои джинсы, затем туфли на плоской подошве.
Стоя посреди своей комнаты в одном лифчике и трусиках, моя грудь поднимается и опускается с резкими вдохами. Мои ноги так сильно дрожат, что я удивляюсь, как легкие не отказывают мне. Волосы все еще влажные после душа, который я приняла в кампусе. Аромат моего шампуня с сиренью становится в десять раз сильнее, пока это не становится единственным, что я чувствую.
Мой телефон вибрирует на стуле, и я дергаюсь, прежде чем прерывисто вздохнуть.
Блядь.
Это хуже, чем быть на волне адреналина. Это похоже на постоянную стимуляцию без возможности высвободиться.