— Какой? — спрашивает Джейсон.
— Порвать с ними раз и навсегда. И Джейс?
— Да?
— Продолжай мое наследие. Знаю, что глубоко внутри ты жаждешь хаоса, поэтому, как только я разожгу огонь, не дай ему погаснуть.
— Ты имеешь в виду держать Ашера и Рейну порознь?
— Да. После того, как я закончу с ними, они все равно больше никогда не сойдутся, но на всякий случай не позволяй им воссоединиться.
— Почему бы тебе не убедиться в этом самой, Ари?
Она смотрит в камеру так, будто знала, что она была там все это время. Мои ладони становятся липкими от пустого взгляда в ее глазах.
Это не человек, это монстр.
— Этот мир слишком мал для меня.
Экран темнеет, но я продолжаю смотреть на него. Слеза скатывается по моей щеке, затем следует еще одна, и еще. Я не могу остановить их, даже если бы захотела.
Я любила Арианну. Я думала о ней как о чем-то вроде замены Рейне, но она никогда не заботилась обо мне. Все, в чем она была заинтересована, это проявить себя, манипулируя моей любовью и любовью Ашера к ней.
И Джейсон…
Дерьмо.
Он был замешан в этом с самого начала. Он разделял безумие Ари и заставил меня думать, что Ашер был моим злейшим врагом, и хотя в некотором смысле он был таким, это была не его вина. Он сделал это не потому, что действительно ненавидел меня; он сделал это, потому что был вынужден.
Я бы сделала то же самое, если бы оказалась на его месте.
Это такое уродливое положение, в котором можно оказаться.
Я тянусь за пультом, чтобы выключить телевизор, и тут в моем периферийном зрении появляется присутствие. Я ахаю, пульт выпадает из моих пальцев и с грохотом падает на пол.
Ашер стоит у входа в спальню, одетый только в боксерские трусы. Он все еще смотрит на пустой экран, как и я несколько секунд назад.
Судя по его отсутствующему выражению лица, он наблюдал за происходящим — или, по крайней мере, за большей его частью. Он продолжает смотреть телевизор, будто Арианна все еще там, говорит, что она никогда не заботилась о нас, говорит, что ее брат, который пожертвовал своей молодостью ради ее счастья и рано повзрослел, став ее родителем, и ее поддержку было легко обмануть, говоря, что все, о чем она заботилась, это уничтожить его.
Боже, он не реагирует — совсем не реагирует.
Это даже страшнее, чем если бы он разгромил это место.
Даже его руки падают по обе стороны от него, как безжизненные части тела. Он не сжимает кулаки и не двигает челюстью.
Он оцепенел.
Нет, я не позволю ей забрать его у меня. Только не снова.
Арианна не высунет голову из могилы, чтобы еще раз разрушить наши жизни. В прошлом ей это удавалось, но больше этого не повторится.
Я шатаюсь на нетвердых ногах и на цыпочках подкрадываюсь к нему, будто боюсь, что он сорвется в любую секунду. Он не двигается, даже когда я встаю перед ним, мои пальцы почти касаются его.
— Эш... — уговариваю я.
Никакого ответа.
Я беру его за руку в свою. Она тяжелая, неподвижная и.… холодная. Такая чертовски холодная.
— Эш, посмотри на меня.
Его взгляд блуждает от телевизора к моему. Там так много боли, так много лет потрачено на ненависть, месть, насилие.
Так много упущенного времени.
— Это была не твоя вина. — мой голос полон эмоций несмотря на то, что я пытаюсь говорить нейтральным тоном. — Это была не наша вина. Мы просто слишком сильно любили ее, чтобы заметить это.
Он ничего не говорит, но его челюсть сжимается так сильно, что я боюсь, что с ним что-нибудь случится.
Что, если я его потеряю?
Что, если ей это удастся, и это конец?
Что, если...
— Мне так жаль.
Его голос едва слышен выше шепота.
Мои брови хмурятся.
— Что?
Его руки обхватывают меня в крепком объятии, от которого у меня почти перехватывает дыхание.
— Мне так чертовски жаль, Рейна.
Если возможно, его объятия сжимаются вокруг меня сильнее. Это говорит гораздо больше, чем говорят мне его слова. Это говорит о том, как сильно он сожалеет о прошлом, как сильно он хотел никогда не отпускать меня.
Поэтому я обнимаю его в ответ, потому что у меня те же самые сожаления.
Мы потеряли так много времени. Мы барахтались, тонули и так долго не могли вынырнуть, чтобы глотнуть воздуха.
Вся эта боль теперь исчезает, словно ее никогда и не было.
Я позволяю ему отнести меня обратно в постель. После этого мы не разговариваем.
Мы просто смотрим друг на друга, обхватив друг друга руками и ногами, когда засыпаем.
Мы оба ранены и нуждаемся в восстановлении сил.