Мы попрощались и, стоило положить трубку, я почувствовала, как соскучилась по Барому. По беззаботной студенческой жизни и близким людям рядом. Но главное не размякнуть опять под действием этого мимолётного наваждения. Не для того я улетала так далеко, чтобы остаться уязвимой.
– Родные звонили? – спросил Эдвард на английском. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вырвать себя из корейского и конвертироваться обратно.
– Да, брат, – кивнула я.
Помолчав, Эдвард добавил:
– Ты о себе всегда мало рассказываешь. Брат старший или младший?
– Есть и младший. Этот – старший.
– Он в Сингапуре?
– Нет, сейчас в Нью-Йорке, вот и позвонил пригласить на каникулы…
– Мы с Давоном тоже едем в Нью-Йорк на каникулы, – услышала меня Кейт, – можешь поехать с нами, если хочешь.
– Вы на машине?
– Ага. Туда четыре с небольшим часа ехать. Но нам правится колесить по дорогам больше, чем быстро перелетать из аэропорта в аэропорт.
Мне это предложение показалось заманчивым. Небольшое путешествие? Почему бы и нет? И я кивнула, ощущая, что, наконец, обживаюсь здесь и перестаю смотреть на жизнь со стороны, возвращая себе главную роль.
Примечание:
[1] Спутница Чингачгука из произведений Дж. Фенимора Купера
Сводный брат
Вопреки сказанному Эдварду, с людьми я сходилась запросто и мне ничего не стоило общаться с незнакомцами. Так что, когда пролетело остававшееся время учёбы, я загрузилась в машину Давона, не боясь провести в его с Кейт компании четыре с лишним часа. О чём поговорить я всегда найду, а если не понравится – существуют наушники. Влюблённые пары имеют свойство щебетать, не оглядываясь на окружающих, значительно утомляя тех.
Мы выехали после завтрака, чтобы после обеда быть в Нью-Йорке. У Давона была новенькая «тойота», чем он разоблачил в себе отсутствие патриотических привязанностей и к Штатам, и к родине предков – Корее. «Хёндэ» и «форд» ему по душе не пришлись. Чтобы как-то завязать беседу, я спросила у него:
– А ты говоришь по-корейски?
– Плохо, – чуть смутившись, переглянулся он со мной через зеркало заднего обзора, – на слух понимаю многое, но говорить не могу. Только отдельные слова знаю.
– Ты никогда не был в Корее?
– Был несколько раз, но это были кратковременные посещения родственников, да и половина из них знала английский. А ты где родилась? В Сеуле?
«В Томске» – подумалось мне. Там меня действительно произвели на свет. Первые два года жизни я провела в Сеуле, а потом уже мама с папой окончательно воссоединились, и мы с ней перебрались в Сингапур. Там папа сделал мне другое свидетельство о рождении, где местом появления из чрева матери указан Сингапур.
– В Сингапуре, – озвучила я легенду.
– Там же больше на китайском говорят?
– Его я тоже выучила, – улыбнулась я.
– Ну ты даёшь! – восхитился Давон.
– Я тоже учу китайский, – присоединилась Кейт к обсуждению. – В мире он нужен всё больше. Может, будешь иногда меня подтягивать? – спросила она у меня.
– Почему бы нет? – согласилась я. – Хотя с письменностью у самой проблемы.
– О да! Иероглифы – это жесть!
Где-то на середине пути мы заехали на заправку. Давон отправился оплатить бензин и купить воды. День стоял жаркий. Мои спутники перед этим обсуждали свои планы на ближайшую неделю и говорили об общих знакомых довольно воодушевлёнными тонами, но когда парень вышел из-за руля и Кейт обернулась ко мне, я заметила на её лице озабоченность.
– Мани, а подскажи пару фраз по-корейски.
– Зачем тебе? Давон же на нём не говорит.
– Он – нет, а его родители – да.
– Как же они его не научили?
– Он говорил, – хихикнула девушка, – что родители использовали его как тайный язык, когда не хотелось, чтобы дети что-то узнали.
– Хитро, – оценила я, подумав, на каком хотела бы воспитывать Чинту? Наверняка мама с папой пытаются там сейчас научить её сразу двум языкам, как когда-то меня.
– Дело в том, что у меня не очень отношения с его мамой, – кивнула Кейт в сторону, куда ушёл Давон, – миссис Сон… имеет тяжёлый характер. Я не хочу ничего плохого говорить о его маме, – замахала девушка руками, – но если я не найду подхода к будущей свекрови, то, боюсь, нам придётся жить подальше от его родителей.