Я тепло улыбнулась, гордясь тем, что Рома стал порядочным и целеустремлённым. Да, конечно, он не был идеальным, имел свои слабости и, понахватавшись от своих дружков из Сеульского национального, относился несколько пренебрежительно к девушкам, не умея строить личную жизнь (а, может, генетически так было заложено, ведь его отец – тот ещё мудила), но как брат и человек он был скорее хорошим, чем плохим.
– Чем ты вообще занимаешься сейчас?
– Отец отдал мне малую часть бизнеса, а Ку сделал инвестиции в его развитие. Я одновременно и генеральный и финансовый директор, так что слежу за активами, заключаю сделки, слежу за продвижением. Иногда голова кругом!
– Это же поставка морепродуктов?
– Да. Отец когда-то сотрудничал с браконьерами, давал взятки таможням. Я так не хочу. Хочу попробовать честный бизнес, но оба, и отец, и Чоннэ говорят, что я всё просру и честность в бизнесе не работает. Но разве я могу мухлевать с сестрой-юристом? – подмигнул он мне.
– Ну, если бы тебя схватили за задницу, спасать тебя по-любому пришлось бы мне, так что да, спасибо, что не нагрузишь меня подобным.
Мы прибыли в Бруклин и покатились по прямым улицам спальных районов, где совсем не было пробок. Слева и справа домов выше трёх этажей не было, многие выглядели обшарпано, а на перекрёстках стены или закрытые роль-ставни магазинов часто украшали бессмысленные граффити – чёрные загогулины или разводы двух-трёх цветов, где-то буквы, где-то зачатки рисунка. Интересно, чем было обусловлено наличие на любых витринах этих роль-ставен: здесь постоянно били стёкла хулиганы или до того безудержно портили пейзаж своей мазнёй, что предпочитали оставлять им на откуп пространство защитных щитов, чтобы просто поднимать их и прятать «художества», а не мыть ежедневно окна? В Сингапуре о таком и помыслить было невозможно. Первого же придурка с баллончиком отхлестали бы розгами (если не правительство, то его родители), оштрафовали тысяч на десять долларов и восстановили общественный порядок. Демократия рулит, говорят тут? Идите вы в жопу, я предпочитаю, чтобы идиотам прививали ум, пусть даже силовыми методами, а не давали им свободу плодить и распространять свой идиотизм.
– Ты ещё и жильё снял не на Манхэттене? – заметила я, когда мы припарковались и Рома взял мою сумку из багажника.
– Ты знаешь, какие там цены?! Самую убогую комнатушку сдают за такие бабки, что на них слона купить можно! А здесь всё-таки подобие квартирки.
– А зачем тебе, холостяку и одиночке, квартирка? В комнате бы уместился, – поддела я.
– Я как-то привык всегда жить в просторных помещениях. В комнатушках клаустрофобия начинается.
– Как же ты выживал в общаге универа?
– Ты же знаешь, что мы старались там проводить как можно меньше времени. Я даже ночевал на своей койке не так часто.
– Развратник!
– Что сразу развратник? Молодость на то и дана.
– А как у тебя с этим здесь? – Мы поднялись на второй этаж, и брат вставил ключи в скважину. Повернул. – Нашёл себе пассию?
– О нет, здесь у меня нет на это времени.
Я втянула носом воздух, почувствовав стойкий странный запах. Не самый приятный.
– Что это за вонь?
– А, это на первом этаже живёт семья откуда-то из Афганистана. Или Пакистана. Или вроде того. Они всё время что-то готовят и этим пахнет на весь дом.
– Тебя это не смущает?
– Я уже принюхался. Зато, может, изначально аренда была дешёвой именно из-за этого? – посмеялся брат.
Я подумала, что тоже могу привыкнуть ко всему, но если это имеет какую-то выгоду и цель. Просто так терпеть дискомфорт желания нет, так что если запах не рассосётся, я, пожалуй, переберусь в гостиницу. Но внутри квартиры, стоило закрыть за собой дверь, стало свежо и вполне приемлемо. Где-то явно благоухал цитрусовый диффузор. Помимо зала, квадратов в двадцать, имелась маленькая спальня и, в другую сторону, маленькая кухня. Туалет и ванная совместные. Вот этого я терпеть не могла, если не было второго комплекта.
– А курить у тебя можно? – спросила я. Рома округлил глаза:
– Ты куришь?!
– Бывает.
– Ты это бросай.
– Ой, проснулся старший брат!
– Я серьёзно. Зачем тебе?