– Потому что могу, – пожала я плечами, – так ты не ответил на вопрос. Можно курить в квартире?
– Лучше в окно, а то соседи пожалуются, что дымом запахло.
– Это те самые? – ткнула я пальцем вниз, подразумевая первый этаж. – От которых фонит прогорклым маслом, жиром и продуктами брожения изюма, барбариса и козьего сыра? Это я на вскидку набросала, там чёрт пойми что вообще пахнет.
– Ну да. У них дети мелкие, поэтому за дым ругаются.
Да, если бы со мной была Чинта, я бы тоже не курила. Вздохнув, я смиренно оглядела окна – у которого удобнее смолить в своё удовольствие?
– Ты в спальне будешь или на диване? Где хочешь? – спросил Баром.
– Без разницы.
– Тогда спальню тебе отдам.
– Мне стоит пройтись ультрафиолетовой лампой? – скабрезно прищурилась я.
– Не бойся, постелю чистое бельё.
Кроме того, что брат спасался ароматизаторами, в остальном о порядке в доме он не слышал. Холостяцкая берлога. Одежда навалена где попало, документы валяются вперемежку с недоеденными пачками чипсов, галстук висит на дверной ручке, носки обрамляют ковёр нечётной бахромой. Судя по всему, у какой-то пары половина уползла под кресло.
– Белое есть? Чтоб точно видела, что никаких пятен.
Не знаю почему, но я редко спала на каких-либо ещё простынях, кроме белых. В детстве ещё могла, а с годами появилось ощущение, будто все, кроме белых, недостаточно чистые. Педантизмом и занудством я не страдала, в душе вполне бунтарь и носитель хаоса, но родители оба аккуратисты: папа с заскоками и любовью к перфекционизму в некоторых моментах, мама просто ценитель уюта, который не представляет без порядка. При этом он может отдавать приказы об убийствах, обманывать и проворачивать аферы, а она не брезгует возиться при надобности в грязи и хоть за свиньями ухаживать, хоть коров доить, хоть грядки полоть.
– У меня нет белых.
– Блин. Куплю тебе.
Или точно в гостиницу съеду. Но этого я уже не произнесла вслух.
Заглянув на кухню, я обнаружила заваленную немытой посудой раковину, крошки и круги от чашек на рабочем и обеденном столах, отпечатки жирных пальцев на холодильнике, сто лет не видевшее мойки окно. Руки зачесались взяться за тряпку.
– Ром, ну как ты тут живёшь! – крикнула я ему, отправившемуся подготовить для меня свою комнату переносом оттуда части своих вещей.
– Нормально живу! Не гунди!
Я вернулась к нему.
– Только ради этого тебе стоит завести девушку. Чтобы кто-то тебя спасал от пыли и грязи.
– Проще нанять уборщицу.
– Так найми.
– Меня устраивает мой бардак.
Вздохнув, я плюхнулась на диван, предварительно отодвинув экономические журналы, пульт и две штуки, которые, видимо, брат чередует по вечерам: эспандер и мячик для релаксации. Вот она – взрослая жизнь, уже нужны средства для понижения стресса.
– Когда Ку прилетает?
– Он уже прилетел позавчера. Мы наебенились, как малолетки, – весело сообщил Баром, – я вчера думал, что не проснусь. Забыл, что такое по-настоящему пить и отрываться! Чоннэ хотел продолжать дальше, но я ему сказал «баста», если бы мы ещё вчера пили, я бы сегодня не смог тебя встретить. Так что продолжение перенесли на сегодняшний вечер. И ты едешь с нами, – щёлкнул он пальцами, после тыкнув в мою сторону.
– А спросить меня не надо?
– А то ты откажешься?
Выдержав положенную паузу, я расплылась в улыбке:
– Конечно же нет!
Брат бросил ворох барахла на уже имевшийся на кресле холмик, и превратил квартирную свалку в законсервированный полигон. Желание кое-как привести всё в божеский вид у него быстро иссякло. Интересно, в следующий раз он заложит основание очередной возвышенности или продолжит труд над этой, возводя её в статус горы?
– Ты не проголодалась?
– Не так чтобы очень. Можно было бы слегка перекусить.
– Ты вроде любишь сладкое? Здесь неподалёку есть отличная семейная кондитерская.
– Но ты сам не фанат сладкой выпечки.
– Там хот-догги и гамбургеры тоже делают. Погнали?
– Хорошо. Но сначала, всё-таки, я покурю, – оторвав задницу от дивана, я приподняла окно под неодобрительным взглядом Ромы.